Домик с кабаном

– Всё будет хорошо, не плачь, ничего страшного пока ещё не произошло… – я видел, как отец гладил мать по спине своей широкой шершавой ладонью. Я вылез из-под скамьи, а Родус вышел из-за печи, поставив ухват на место. Отец, не отпуская матери, обернулся к нам, – быстро спать, – и мы с братом, не понимая, что происходит, ушли в свой угол, где, не раздеваясь, улеглись на широкие деревянные лавки, застланные овечьими шкурами.

Я долго не мог тогда заснуть и жадно ловил обрывки слов, долетавших до моих ушей из другого угла комнаты, где мать что-то серьёзно говорила отцу, иногда всхлипывая, не понимая, почему родители так всполошились из-за косматых солдат.

Сейчас я уже не могу подробно вспомнить, что именно говорила мама, помню только, что она уговаривала его уехать куда-то как можно быстрее, «пока не поздно», так она сказала.

– Нет, – отвечал отец, немного подумав, – это мой дом, и я не дам никому забрать его у меня и моих детей. Нужно перестать бояться. Поверь, мне. Рано или поздно они уйдут, а мы останемся.

Мне было девять, и я впервые увидел их, тех, кто уже через несколько дней изменит нашу спокойную и мирную жизнь. Сейчас, когда прошло достаточно времени, чтобы забыть всё плохое, когда вот-вот будет завершена работа над памятником, который будет установлен на главной площади того самого города, где всё начиналось, этот эпизод жизни может показаться незначительным и мелким, но не для меня. Именно тогда я по-настоящему увидел отца, хотя смотрел на него много раз и знал все шрамы на его лице и морщины в уголках глаз, собирающиеся в пучок, когда он улыбался, но не видел того, что внезапно открылось мне той дождливой весенней ночью, и решил во что бы то ни стало быть похожим на него.

Может быть именно этот момент, так отчетливо врезавшийся мне в память, изменил ход истории.

Глава третья

Его звали Юрий Алексеевич Ярошенко, и еще несколько месяцев назад он и не подозревал, что в конце ноября окажется в российском Крыму, отключённым от электричества, причём, приедет туда сам, и не просто так, а с конкретной целью.

Он родился и вырос в Полтаве. Отец ушёл из семьи, когда Юра был ребёнком, но мать вскоре нашла достойного мужчину, воспитавшего его, как он считал, правильно. Именно его он с гордостью называл папкой, а своего настоящего отца видел нечасто, последний раз на похоронах бабушки, с землистого цвета лицом и впалыми глазами, спившегося и осунувшегося. Какого-либо желания общаться с этим человеком он не испытал.