Миряне. Печальнейшая повесть

Таково было положение церкви и священства во времена, когда готово было сбыться обещание Хрущева «в восьмидесятом году показать по телевизору последнего попа». Однако с деньгами наш гость обращался вольно, Библию он нам подарил «на память», по своим таинственным «делам» разъезжал по всей Москве только на такси, и напоил меня дорогим коньяком, щедро закупленным в попутном ресторане по двойной цене, до такой степени, что окончания вечера я не запомнил. Много позже до нас доходили слухи о том, что этот талантливый человек начал всеръез спиваться, у него возникли тяжелые проблемы на службе и в семье, он лечился… Все это тогда казалось мне удивительным, странно несовместимым с особенным, я уже говорил, чувством уважительного интереса, пробудившегося во мне при встрече с тем, кто являлся носителем необычайного явления человеческого духа – Веры в Творца.

Именно этим он для меня стал в то время – реальным соприкосновением с обособленным миром верующих в Бога. Хотя самому мне до веры было еще ох как долго и далеко.

Вторая в моей жизни встреча со священником произошла намного позже, при обстоятельствах, всем хорошо знакомых: я решил креститься. Крестины проходили в обстоятельствах экзотических: в Феодосии, весной, на Пасху. У крестившего меня священника загорелся дом. Храм опустел: служивые поспешили на пожар, спасать добро. А я отправился на вокзал и сел в поезд, идущий в Москву: пора было возвращаться в свою колею.

Через месяц я сидел в гостях у пожилых интеллигентов, и на вопрос, почему я крестился именно в Православной церкви, ответил: «Просто потому, что мы – русские, и это наша церковь», – я и вправду тогда так думал.

Почему я вообще крестился? Мне в голову не приходила эта мысль, когда весной 80-го я ехал в Крым навестить Ирину, ставшую мне крестной матерью. Провожавший меня странный парень по кличке «мсье Пьер» сунул на прощание тонюсенькую книжицу – почитать в поезде. Оказалось – Евангелие.

Я ехал в гости к женщине-чуду, имевшей невиданную власть над материей. Предыдущая, первая встреча с ней перевернула мою примитивную самоуверенную убежденность в собственной правоте во всем.

Тогда впервые я сказал себе: «Ничего не понимаю», – единственное, что вообще может человек утверждать с уверенностью. Боже, как часто с тех пор я это повторял!

А приехал – к «церковной бабушке», сидевшей под иконами в платочке, и красившей пасхальные яйца. В дороге я впервые прочитал Евангелие. Но убедила – она, примером: «Если эта верует, значит – Бог есть!».