Путь императора

Староста не возражал, даже подвинулся немного, чтобы мальчик мог умоститься рядом.

Рощи и сады сменились полями. Жар поднимался вверх от раскаленной солнцем дороги. Тарто достал из-под скамьи флягу с родниковой водой, отхлебнул и передал Фаргалу.

Выносливые лошадки бежали ровно, потряхивая красными гривами.

Дорога потекла вниз, и вскоре впереди блеснула Лерь, большая река, впадающая в Карн. Фургоны подкатили к деревянному мосту и остановились.

Бородатый толстый стражник с серебряным значком десятника вразвалочку двинулся к цирковым.

Копье и щит его остались в караулке – пришельцев он не опасался.

– Здорово, одноглазый! – сказал десятник, хлопнув старшину по колену.– Все бродяжничаешь?

– А ты все жиреешь, Пурш! – Тарто соскочил на землю и развязал кошель.– Сколько, две медяшки?

– Три. Владыка в прошлом месяце поднял мостовую пошлину.

– Угу. А мост вот-вот развалится!

– Типун тебе на язык! Представление давать будете?

– А как же!

– Эт хорошо. А то тут от скуки сдохнешь.

– Так шел бы на границу.

Слыхал я: Самери опять войну затевает?

– И опять по сусалам получит.

Тарто хмыкнул с сомнением.

– Получит, получит! – заверил стражник.– Только без меня. Мне и тут неплохо.

Ссыпав монеты в карман, десятник зашагал к караулке, а старшина взобрался на прежнее место и щелкнул языком. Лошади тронули, и фургон въехал на мост.

Остановились, как обычно, на рыночной площади. Никто не возражал: цирк, ясное дело. Десяток местных шалопаев собрались вокруг, глазели, как цирковые разгружают фургоны, обмениваясь ленивыми репликами.

– Эй, чернявый, ну-ка пособи! – бросил самому болтливому Большой.

Тот, польщенный, что этакий верзила попросил помощи, немедленно подставил костлявое плечо. Спустя совсем короткое время десятка два молодых приреченцев трудились не покладая рук, а Большой, бывший десятник, которому командовать – привычное дело, только покрикивал.

Когда разгрузились, сняли верха фургонов и сдвинули их так, что образовался приличных размеров помост.

Его обнесли канатами, еще один канат натянули высоко над землей, между позорным столбом и виселицей, установили расписные щиты. Всё, можно обедать. Добровольным помощникам Тарто выделил по кружке эля и велел приходить к вечеру да родню с собой прихватить.

Оставив рабыню-карнагрийку стряпать, а Большого – присматривать за имуществом, староста с остальными отправился бродить по Приречью, кричать: цирк приехал! Фаргала тоже взяли, и он вопил звонче всех.