Судьбы иосифлянских пастырей

Иосиф также категорически опровергал попытки властей приписать иосифлянскому движению характер подпольной контрреволюционной организации: «Распространение антисергианских документов, в которых задевалась и Советская] власть, преступлением не считаю, этими документами мы критиковали слова и дела митрополита Сергия, его лакейский подход к Советской] власти в его церковной политике… Мне часто приходилось слышать “благие советы”: то идти за одним, то за другим. Зачем же непременно нам нужна человеческая кабала? Я иду только за Христом, по разумению своего какого ни на есть разума, и этого с меня довольно».

Митрополиту были предъявлены два основные обвинения – в руководстве контрреволюционной организацией и в создании монархическо-церковной группы. Оба они были Владыкой отвергнуты в заявлении на имя Ленинградского областного прокурора, поданном 15 ноября 1930 г. через начальника Ленинградского ДПЗ. 3 сентября 1931 г. митр. Иосиф по делу Всесоюзного центра «Истинное Православие» был приговорен Коллегией ОГПУ к 5 годам концлагеря с заменой высылкой в Казахстан на тот же срок[78 - ЦГА СПб.

, ф. 7179, оп. 10, д. 290, лл. 447–470; «Я иду только за Христом…» С. 392, 396, 397, 424.].

В Ленинграде разгром сторонников митрополита Иосифа начался массовыми арестами в ноябре 1929 г. 17 ноября 1930 г., в ходе очередной атеистической кампании, был закрыт собор «Спас на Крови». Еще несколько крупных судебных процессов прошли над иосифлянами в 1931–1933 гг. Последний же легальный храм движения – Пресвятой Троицы в Лесном – перешел в Патриаршую Церковь только в 1943 г.

Митрополит Иосиф с 12 сентября 1931 г. жил в ссылке в г. Чимкенте Казахской ССР. В начале октября 1933 г. он послал ходатайство о досрочном освобождении по старости и болезни возглавлявшей Политический Красный Крест Е.П. Пешковой. Однако в конце ноября митрополита неожиданно конвоировали в г. Аулиэ-Ата, где, продержав 17 дней в заключении, объявили, что вскоре отправят отбывать срок ссылки в отдаленную дикую местность Нижний Талас.

Затем, в ожидании подходящего транспорта, местная милиция выпустила Владыку временно жить на частной квартире в Аулиэ-Ате, и он 19 декабря отправил второе письмо Е.П. Пешковой с просьбой:

«1) Походатайствовать пред самим ВЦИКом о немедленном досрочном моем освобождении (на правах частной амнистии), так как силы и здоровье мое окончательно подорваны пережитыми ужасами голодовки и кошмарного заключения, и я сейчас еле держусь на ногах.