Ландерфаг

Я не стану от тебя скрывать тайны и скажу прямым текстом, что тебя ко мне привела сила веры твоей матери, которая вначале вывела её на священника Николая, который указал ей адрес аптеки Анатолия, а тот вывел её на меня. Вся эта цепочка, Никита, сработала благодаря силе веры и намерения, а ты говоришь – при чём здесь вера.

Никита подумал про себя, что Ландерфаг намеренно нагнетает атмосферу загадочности и мистицизма, поскольку решение остаться на хуторе Никита принимал сам и в самый последний момент и в его воле было решить не оставаться.

– Я ведь мог здесь и не остаться. Что бы ты тогда говорил, если бы я уехал с матерью в Минск? – прямо задал вопрос Никита, полагая, что теперь-то Ландерфагу будет непросто найти убедительное оправдание.

– У тебя не было такого выбора в реальности, Никита, хотя теоретически может показаться, что он у тебя был. Можешь мне поверить, но за тебя несколько часов назад всё решил дух. Накануне вашего приезда я видел сон, в котором плачущий маленький мальчик с разбитой головой обращался ко мне за помощью.

Мальчик разбил голову неудачно выпав из автомобиля, которым управлял человек в военной форме. У меня с собой был бинт и я взялся ему помочь. Маленьким мальчиком в этом сне был ты, дорогой. Это была карта грядущих событий, которую мне открыл дух.

– Но ведь это же всего лишь сон.

– Для тебя это только сон, а для меня это духовное послание и прямое указание на то, что должно произойти. Дух в данной ситуации и есть та связующая сила, о которой ты спрашивал.

Просто у меня с ней уже есть связь, а у тебя ещё нет, но это поправимо.

Никита в очередной раз отметил для себя удивительную способность Ландерфага быть безупречным в своих оценках и изящно выходить из любых каверзных ситуаций, оставляя его каждый раз в дураках.

– Меня в данной ситуации больше всего интересует человек в форме – водитель автомобиля из которого выпал мальчик, поскольку это твой отец, Никита.

От слов Ландерфага об отце, Никиту едва не передёрнуло, поскольку Ландерфаг, как бы невзначай, коснулся того самого болезненного, что было в душе Никиты и что многие годы не давало ему покоя, разъедая самое сердце. От одной только мысли об отце у Никиты по всему телу пробежала волна возбуждения и напряжения, как от внезапного соприкосновения с чем-то очень холодным.

– А при чём тут мой отец? – пытаясь сохранять спокойствие спросил Никита.