«Гибель Главного Города» и другие фантастические произведения

Алексей Иванович был вполне здоровым человеком и слишком ясно сознавал, что он бодрствует, а не спит, и тут происходит что?то неладное.

К тому же бархатный голосок этого типа в маске, типичный голос среднего заурядного интеллигента, раздражал его.

– Послушайте, вы, – сердито крикнул Алексей Иванович, – что вы на меня туману напускаете! Какие птицы?! В чём дело? И какой, к черту, сон! Я не сплю, как и вы, и пожалуйста, не считайте меня идиотом.

– Что же вам угодно? – повторил свой вопрос человек в маске.

– Это можно, конечно. Но вы мне всё?таки объясните, в чём тут дело?

– Я ничего вам не могу объяснить. Вы спите. Моё дело – являться, когда вы звоните, и помогать вашим снам. Вот, например, сейчас вам снится, что вы голодны – я и накормлю вас.

– Нет! Вы мне скажите, где я и что со мной! – подскочил к нему Алексей Иванович.

Прислужник в маске не отстранился и спокойно сказал:

– Советую вам быть спокойным, а то вам начнут сниться кошмары…

– Какие кошмары?

– Вам будет сниться, что вас бьют, вяжут и так далее…

Алексей Иванович похолодел и замолчал.

Минут через пятнадцать ему принесли завтрак, на который нельзя было пожаловаться.

Алексей Иванович поел и прилёг.

Головная боль прошла.

В семь часов ему принесли обед.

Прислужник являлся по первому звонку и исполнял быстро и хорошо все требования Алексее Ивановича, за исключением ответа на вопрос – что всё это значит…

– Вы спите, и вам всё снится… – упрямо бормотал он, и Алексею Ивановичу даже чудилась насмешка в его однообразных заученных словах.

Незаметно прошёл день, затем другой и третий.

Алексей Иванович похудел от злобы и ужаса.

За три дня он слышал не раз отчаянные крики, раздававшиеся в других комнатах.

– Что это такое? – спрашивал он у прислужника в маске.

– Это плохие сны, – отвечал тот.

– Что?!

– Это им снятся плохие сны. Им снится, что их бьют, потому что они беспокойны… Вот вам плохие сны не снятся, потому что пока вы ведёте себя приличию, спите ровно…

Алексей Иванович с еле сдерживаемой злобой посмотрел на лукавые губы, видневшиеся из-под маски, и тяжело вздохнул.

Ясно было: он попал в вертеп, но какой?то странный, небывалый.

Прошло ещё несколько дней.

Из комнаты его никуда не выпускали, даже на прогулку, но комната хорошо проветривалась.

Гигиенические условия были вообще прекрасны. Стол тоже. Обращение тоже.