Жизнь, благословленная Богом

И просили его о милостях.

Откуда же возникло это странное душевное беспокойство, ставшее источником необъяснимых искушений и поведения в том возрасте, когда человек уже должен соображать, что к чему? Я размышлял: «Как мне заставить его оторваться от повседневности и разобраться, к чему привела его та жизненная мотивация, которой он руководствовался? Поможет ли мне в этом деле притча о моряке? Даст ли она ему необходимое представление о том способе мышления, который позволит ему переосмыслить свои жизненные ценности? Думаю, что да».

Поэтому во время одной из наших бесед я рассказал ему историю Майкла Планта и его гибели в Атлантическом океане. Сначала его озадачило, отчего я вдруг прервал нашу напряженную беседу о его страданиях и стал что-то говорить про морские путешествия. Но вот я рассказал о грузе под ватерлинией. Я спросил его, можно ли провести параллель между его сегодняшним положением и положением Планта, яхта которого лишилась балласта?

Он закивал, соглашаясь с тем, что потратил годы на такелаж, паруса и полировку своей жизни.

Хорошая жизнь. Все в ней было достойно восхищения и приносило удовольствие. Но ниже ватерлинии в этой жизни не было абсолютно ничего! В глубине – одна пустота, одиночество! Впервые за все время наших собеседований мы достигли момента, с которого можно было начинать разговор о наиболее загадочном аспекте нашей жизни – о душе, той внутренней «точке», которая сводит на нет все усилия философов и богословов, пытающихся наилучшим образом определить это понятие.

Я предложил ему считать душу чем-то, расположенным под ватерлинией личности. Ею легко пренебречь, пока в Атлантическом океане (или на Галилейском море) не разыграется буря. И если на уровне души нет никакого веса, то ничто не в силах помочь выживанию.

Обратившись к прошлому, мы заговорили о той энергии, которая выработалась в нем во время его несчастливого детства, о том, как она была преобразована в работу по строительству карьеры, достижению богатства и высокого положения.

И мы пришли к выводу, что все это шикарное здание (как у того глупца из притчи) целиком было построено выше ватерлинии. Восхитительно! Можно только позавидовать! Но годится лишь для тихой погоды.

Но вот поднялась буря. И очень странная буря.

«Предлагаю вам подумать, – сказал я ему однажды. – Я хочу, чтобы вы вспомнили того никчемного ребенка, который когда-то взобрался на холм.