Женская история о наивности, слабости и силе

О, довольно уютное местечко, – Михаил Львович обратил внимание на беседку округлой формы, обильно окутанную девичьим виноградом: «Давайте присядем».

Они устроились за покрашенным светло-коричневой краской круглым столиком, стоявшим в центре беседки.

– Какой чудесный день, – расправляя плечи и вдыхая полной грудью, произнес Либерман.

Татьяна согласно кивнула головой, и ее светлые кудрявые волосы заиграли веселыми цветными переливами в лучах осеннего солнца.

«Красивая женщина», – подумал профессор, но, помня, на чем прервался, продолжил свою незаконченную мысль:

– Путь через помощь другим – это тоже ВЫХОД, – он сделал ударение на последнем слове.

 – Именно так. «ВЫХОД» большими буквами. Новая цель, новый сценарий, новый смысл.

Либерман вдруг замолчал. Михайловская удивленно посмотрела на него:

– Что-то случилось? – озабоченно спросила она.

– Да нет, Танечка, все нормально. Вы не возражаете, что я вас Танечкой назвал? Как-то фамильярно получилось.

Татьяна снова зарделась:

– Вы знаете, Михаил Львович, а мне даже приятно.

Как будто бы мы ближе стали.

– Ну, тогда все в порядке. Обещаю не злоупотреблять диминутивами.

– Чем-чем? – Михайловская на секунду задумалась, а затем, с очаровательной полуулыбкой произнесла: “Я вспомнила. Диминутив…. Я знаю, что это такое. Я же все-таки филолог. Диминутив – это уменьшительно-ласкательная форма. Правильно!?”.

Все верно, Татьяна. Правильно. Простите, если я вас этим обидел, – лицо Либермана было серьезно-спокойным, без тени иронии.

У меня такое бывает, – продолжал Михаил Львович: «Это, может быть, даже где-то профессиональное. Иногда использую в работе. Ну и с вами как бы само собой получилось. Не могу же я вас, ну или любого другого симпатичного мне пациента, погладить по головке или прижать себе. А через использование уменьшительно-ласкательного имени это возможно – это как бы поглаживание, такое психотерапевтическое. Чтобы человек почувствовал, что он не безразличен мне как врачу.

И, если хотите, это одна из возможностей формирования эмпатии как состояния осознанного сопереживания текущему эмоциональному состоянию другого человека».

– А вы, Михаил Львович, меня уже рассматриваете как пациентку? – хитро щурясь и кокетливо улыбаясь, спросила Татьяна.

– Нет, боже упаси. Без вашего согласия… – и Либерман состроил гримасу, от которой молодая женщина рассмеялась звонко и заразительно.