Римский орел

– Трудности?

– Какие трудности?

– Если за два вылета платят десять тысяч баксов, значит, должны быть трудности.

– Единственная трудность, русский, в том, что это должен быть беспосадочный рейс. Даже если кто-то захочет, чтобы ты сел. Но я знаю, что ты хороший летчик. Я узнавал о тебе. Ты справишься.

– Справлюсь. Если нас не собьют и хватит горючего.

– Так и будет.

– Мне бы хотелось попробовать машину.

– Попробуешь в полете. Мои мальчики тебя больше не обижают?

– Меня трудно обидеть.

– Трудно, но можно.

Ты здесь чужой. Никто.

– Но тебе я нужен, верно?

– Да, русский. Мне ты нужен. Мой пилот совсем никудышный. В этой стране очень трудно найти хороших пилотов. В этом тебе повезло. И в том, что я послал Сэма договориться насчет рабочих именно в это селение.

– Может, мне и повезло, но не этим индейцам.

– Думаешь, я жестокий человек? – спросил китаец.

– А разве нет?

– Ты ошибаешься. Я не жестокий, я мудрый. Мудрый не жесток и не добр. Я управляю. Жизнь или смерть не имеет значения.

Здесь, в горах, живут очень жестокие люди, русский. Они не позволили бы мне делать мое дело, если бы не ощущали, что я – их господин. Вот моим мальчикам нравится быть жестокими. Я специально подбирал таких. Потому что в них живет страх. А я управляю их страхом. Вот в тебе страха нет. Ты очень храбрый человек, русский. Вы, русские, все такие: храбрые и глупые. Вас тоже хорошо использовать.

Черепанов промолчал.

Эта косоглазая сволочь была права. Его использовали.

Как повод, чтобы расправиться с индейцами. Как вещь – чтобы показать «бойз», насколько крут их хозяин.

Черепанов подозревал, что Лян умело спровоцировал его, еще когда они садились в вертолет. Заронил в Черепанове желание проверить, кто из них сильнее. Но приемчики у него что надо. Геннадий охотно поучился бы таким.

– Хочешь что-то спросить?

– Хочу, – сказал Черепанов. – Покажи, как ты это делаешь?

Китаец понял, о чем идет речь, качнул круглой головой.

– Нельзя, русский.

Это тайна моей семьи. Если я открою ее – умру. И ты тоже умрешь.

Похоже, он не шутил.

– Жаль.

– Хочешь выпить?

– Нет, спасибо. Когда вылет?

– Торопишься? Это хорошо. Вылет – завтра.

Черепанов удивился. Но кивнул. Завтра, так завтра.

– Иди, – сказал Лян. – Отдыхай. Собирай вещи.

Шутка.

Этот чертов китаец начинал нравиться Геннадию.

Черепанову всегда нравились сильные противники. Даже если не удавалось их победить, все равно.