Рубеж Империи: Варвары. Римский орел

Продолжая молоть всякую нежную ерунду, Коршунов попытался снизу проникнуть под защитный слой ткани: по гладкой голени вверх, к твердой коленке и теплому твердому бедру, выше… Ах ты… До нижнего белья в этом мире пока не додумались.

Рагнасвинта коротко, отрывисто вздохнула… И встала.

«Сейчас возьмет и уйдет?» – с легкой паникой подумал Коршунов.

Черт! А он даже не может ей слова внятного сказать…

Она не ушла. Узкий пояс скользнул на песок рядом с Алексеем. Потом тяжело упало золотое монисто.

Еще одно движение – и платье взметнулось вверх, обнажая белые ноги, белый живот с темным пятном внизу… Платье оказалось на песке.

Коршунов смотрел снизу на обнаженную девушку. Любовался. И ждал.

Освобожденные «баранки» кос змеями упали вниз. До самых круглых икр.

Рагнасвинта шагнула вправо, опустилась на спальник, медленно опрокинулась на спину, раскинула стройные ноги…

– Ах ты, моя девочка, – нежно проговорил Алексей, устраиваясь рядом и проводя по впалому нежнокожему животу, по внутренним сторонам бедер.

 – Может быть, я и не бог, но мне совсем не хочется быть с тобой грубым.

Его ладони заскользили вверх, накрыли теплые холмики грудей, губы коснулись шеи чуть пониже уха…

Чуть позже он взял ее руки и начал водить жесткими ладошками по своей груди, плечам…

– Не бойся, маленькая, все будет как надо, – шептал он, лаская ее. – Тебе будет хорошо, Рагнасвинта. Я обещаю.

Ее дыхание стало чаще. Пальцы сжали плечи Алексея, потянули вниз, но он не поддался.

– Еще рано, крошка, еще рано… – продолжая ласкать ее кончиком языка, губами, руками – везде, пока спина девушки не напряглась, выгибаясь, а бедра не начали дрожать.

Тогда он опустился на нее и медленно, очень медленно…

Короткий стон, даже не стон – всхлип… Ладони Алексея накрыли ее ягодицы, помогая, заставляя двигаться, навязывая свой ритм, мягкий, бережный… Совсем не такой, какой хотелось бы телу Коршунова, но именно тот, что нужен.

Прерывистое дыхание, скользкий пот между мягких грудей, расплющенных его грудью, пальцы, впившиеся в его широкую и тоже влажную спину… Немного быстрее, еще немного… Только когда она задохнулась и вскрикнула, Алексей отпустил вожжи.

И они оба взлетели над песком. И над рекой – одним протяжным криком.

– Ах ты, моя милая Свинка, – нежно говорил он ей полчаса спустя. – А ты, оказывается, страшно страстная женщина!

– Йа-а, Аласейа… Йа-а… – хрипловатым голосом отвечала она.