Аромат морозной вишни

После того, как я поднялся на шестой этаж и увидел этот длиннющий бледный коридор, с деревянными дверьми, у меня пришла в голову гениальное идея: просто начать открывать двери каждой комнаты и проверять на наличие нужного мне лица. Но конечно пришлось немного укротить свою нетерпимость, поскольку от последующих криков сторожиха снизу быстро просечёт, что я тут, да и не хотелось бы быть избитым бабами; так вот, я просто начал стучаться.

– Привет!

– Хули нада?

– Я ошибся.

Примерно такими были первые 10-ть диалогов; в одной двери мне предложили даже зайти, но я не особо был рад таким предложениям, я уже нагулялся и пытался решить последствие.

На удивление иностранок было не так много; слава богу, я учился в языковой школе и знал всеми любимый язык международного общения. И моя речь не ограничивалась выражениями типа: «This is a dog and London is a capital of great Britain». Вообще, я привык больше к языку невербального общения и больше рассчитывал на него: языку любви, если дело идёт с женщинами, и языку понимания, если вдруг попался представитель равного мне пола.

Но в тот момент ни один из моих коммуникативных трюков не показывал успехов и более того результатов, я понемногу начинал уставать.

Спустя 15-ть комнат моя самооценка немного упала, мой энтузиазм уменьшался с каждым стуком в дверь, как и любопытство, – а что произойдёт за очередной открывшейся дверью: ведь за каждой своя жизнь, свой быт, такой же осознанный человек, как и мы с вами, хоть и женщина.

Хотя, мне раньше часто казалось, что я один главный герой, а вокруг куча NPC, которые просто обязаны со мной взаимодействовать по написанному им сценарию, – как в Шоу Трумана, – но потом мой психолог сказал мне, что это просто раздутое высокомерие.

И вот она комната номер 253-три, последняя по коридору. За спиной куча лиц без косметики, пережёвывающих что-то травяное; в ту минуту, они стояли и с любопытством смотрели на меня с хамоватым лицом, из щёлок своих приоткрытых дверей, и ни капли не стеснялись, ведь я зашёл на их территорию, их собственность.

Но уже через пару часов, вечером, когда принцессы все накрашенны, они начнут выгребаться на улицу, чтобы привлекать парней. Их жвачное выражение лица и огурец в руке сменятся на красивый мейкап, хамоватая манера говорить на стеснение, – даже от неловкого своего движения, – и постоянное желание посмотреть в стекло проезжающей машины.