Ярослав Мудрый – великий правитель, просветитель и воин

Теперь же, выданная за какого-нибудь дружинника, Рогнеда вновь чувствовала бы себя униженной. Хвала небесам, этому не бывать!

Княгиня меж тем стояла, поражённая: сын-калека исцелился у неё на глазах! И сам Ярослав вдруг осознал, что хворая нога вовсе не мешает ему стоять и ходить, и боль совсем не чувствуется.

– Матушка?! – удивлённо смотрел он на Рогнеду, словно вопрошая: я больше не сидень?

В горнице на полке стояла икона Богородицы. Княгиня обернулась к ней и горячо произнесла:

– Благодарю тебя, Матерь Божия, за это чудо, за исцеление сына!.

.

В тот же день, не медля ни часа, Ярослав вернулся в Киев. Ему не терпелось, чтобы и все прочие узнали, что он больше не сидень, не убогий калека. Во дворе княжьего терема он сам, без помощи дядьки, соскочил с коня и бросил поводья слугам. Шёл по двору медленно, с гордо поднятой головой, с княжьим достоинством. Слышал, как удивлённо переговаривались меж собой старшие братья, Вышеслав и Святополк:

– Смотри-ка, Сидень своими ногами ходит! Вот невидаль!

Отца он нашёл в хоромах.

Тот был со своим воеводой Добрыней. Дважды в месяц князь Владимир творил правый княжий суд: рассуживал тяжбы и споры горожан, выносил приговоры разбойникам, выслушивал обиженных и наказывал провинившихся. Сейчас суд был кончен. Ярослав поймал конец их разговора:

– …Если б был у нас, как у греков, закон, закреплённый письменами, у меня не болела бы так голова от этих споров и криков. Один за выдранную в драке бороду требует расправы для обидчика. Другой за похищенную девку норовит отделаться парой медных монет.

Всяк в свою пользу тянет, всяк свою правоту глоткой доказывает.

– Были бы у нас книги, как у греков… – согласно скрёб в обширной бороде Добрыня.

– В книгах великая сила содержится. Надо нам училища на Руси заводить…

– Я завладею этой силой, отец, – прервал их беседу звонкий, взволнованный голос Ярослава. – Она будет служить мне!

– Ты? – Князь Владимир наконец заметил сына. Ещё пребывая умом в своих державных мыслях, он задумчиво и как-то недоверчиво смотрел на мальчика.

 – Ты что же, сам ходишь? А ну-ка, пройдись! – повелел отец.

И когда увидел, как легко ступает отрок, лишь чуть-чуть, едва заметно прихрамывая, взгляд у него прояснился, посветлел.

– Бог над тобою смиловался, сын! – воскликнул князь Владимир. – В память об этом я построю церковь во имя святого Георгия Победоносца, в честь которого ты крещён.

– Ну, теперь надо пристраивать княжича на княженье, – радостно ухмылялся Добрыня.