Император Николай II как человек сильной воли

Но ведь мы веруем в одного Христа; другого Христа нет. Бог, сотворивший мир, дал нам душу и сердце. И мое сердце и Ваше Он наполнил любовью, чтобы мы слились душа с душой, чтобы мы стали едины и пошли одной дорогой в жизни. Без Его воли нет ничего. Пусть не тревожит Вас совесть о том, что моя вера станет Вашей верой. Когда Вы узнаете после, как прекрасна, благодатна и смиренна наша Православная религия, как величественны и великолепны наши храмы и монастыри и как торжественны и величавы наши богослужения, Вы их полюбите, Алике, и ничто не будет нас разделять»…

В этот момент перед Ним предстала великая, необъятная – от Соловецких скитов до Ново-Афонских монастырей, от северных серовато-синих вод Балтийского моря до ярко синего Тихого океана – Его державная Матушка-Россия, Святая Богоносная Православная Русь.

На глазах показались слезы умиления и восторга. Принцесса слушала внимательно, смотря в Его синие глаза, на Его взволнованное лицо и в душе Ее происходило преображение. Увидев слезы, Она не удержалась Сама. Потом шепнула только два слова: «Я согласна». Слезы их смешались вместе.

Было двенадцать часов ночи, когда Николай Александрович остался один. Все в том же состоянии приподнятого восторга Цесаревич опустился на колени перед иконой и начал молиться. Кончив молиться, Николай Александрович решил написать письмо Своей Августейшей Матери, чтобы поделиться с Ней Своими переживаниями. Письмо Его дышало юношеской, простодушной восторженностью:

«Милая, дорогая, бесценная Мама.

Ты не можешь себе представить, как я несказанно счастлив. Свершилось, я жених Алике»…

Он изложил последовательно ход Своих бесед, рассказал как убеждал Ее переменить религию и как Она себя чувствовала.

…«Она плакала все время и только от времени до времени произносила шепотом: «Нет, я не могу». Я, однако, продолжал настаивать и повторять свои доводы, и хотя этот разговор длился два часа, он не привел ни к чему, потому что ни она, ни я не уступали.

Я передал ей Ваше письмо и после этого она уже не могла спорить. Она решила переговорить с тетей Михеи.[6 - Великая Княгиня Мария Павловна (старшая).]

Что касается меня, то в течение этих трех дней я все время находился в самом тревожном состоянии…

Сегодня утром нас оставили одних, и тут, с первых же слов, она согласилась. Одному Богу известно, что произошло со мной. Я плакал, как ребенок и она тоже. Но лицо ее выражало полное довольство.