Большая книга рождественских рассказов

– Что ж вы сейчас делали?

– Мы играли.

– Хорошо. Идите в классную.

Роб заплакал, а губы Рэя задрожали. Они знали, что значит такой приказ.

– Это я во всём виновата, барин, я одна! – закричала Кезия, выбегая во двор, но священник отстранил её движением руки.

– Для меня не новость, что вы всегдашняя баловница детей, – сказал он холодно. – Но мальчики оба уже не так малы, чтобы не понимать того, что они должны делать.

Протесты Кезии были напрасны, мальчикам строго приказано было идти в классную.

– Уж побейте только меня одного, папа, – сказал Рэй робко, – пожалуйста, только одного меня, потому что если бы я не вышел во двор, то и Роб не вышел бы, а остался в комнате.

Священник внутренне сознавал всё великодушие такого рода просьбы и в глубине души гордился своим сынишкой, но сделал вид, что не слышал его слов, и потому одинаково подверг обоих мальчиков наказанию, больно отколотив их по ладоням покрасневших от холода и почти окоченевших ручонок. Затем оба они были заперты на ключ, посажены за свои уроки и, вместо обеда получили только по ломтю чёрствого хлеба.

Священник был человеком, весьма уважавшим дисциплину и постоянно проводившим её в жизнь. Мальчики принялись за свои уроки, Рэй – поспешно, Роб – медленно, но оба вместе смачивая листы прописи и своих тетрадок горячими слезами; потом они прижались в угол, возле узкого окна, и стали спрашивать друг друга то, что им приказано было выучить наизусть. Окно комнаты как раз выходило на лужайку, посреди которой рос густой куст боярышника, а под кустом прижалось также десятка два разных птиц.

– Посмотри-ка, сколько там птиц, – сказал Рэй. – Какие они все измокшие, жалкие, даже все перья у них поднялись кверху.

– Они озябли, – отвечал Роб серьёзно и, услышав привычным детским слухом стук тарелок, вилок и ножей в соседней комнате, прибавил: – Они, может быть, так же голодны, как и мы.

– Голодны? – повторил Рэй, которому никогда не приходило в голову задуматься о том, чем питаются птицы.

– А ведь в самом деле они голодны. Ах, какой я глупый! Ведь земля замёрзла, а они питаются червяками и разными семечками. Где же им теперь взять всего этого? Ах, бедные, бедные, несчастные пичужки!

Взяв свой кусок чёрствого хлеба, он вскочил на подоконник, отворил одну тяжёлую половинку оконной рамы, искрошил весь этот кусок и выбросил целую пригоршню хлеба птицам.