Иисус. Картины жизни

Позже Блюмгард стал свидетелем того, как после исцеления Готтлибин Диттус и ее сестры Катарины[5 - По свидетельству биографа Дитера Изинга, в 2 часа ночи 28 декабря 1848 г. по деревне разнесся возглас Катарины: «Иисус победитель! Иисус победитель!», который слышала «половина ее жителей». «Люди предпочитали об этом не говорить, но происшедшее повергло их в изумление и заставило содрогнуться всю округу». См.: Dieter Ising. Johann Christoph Blumhardt. Leben und Werk. Vandenhoeck & Ruprecht, G?ttingen.

2002. S. 170; на англ. языке изд-во Cascade Books, 2009.] на его общину излился поток небесных сил, в корне изменивший духовную жизнь прихожан, – свершилось их радикальное «пробуждение». Один за другим приходили они к нему в его рабочий кабинет, чтобы покаяться перед Господом в своих грехах. И так неделю за неделей, месяц за месяцем. «Каждый посетил меня не менее трех раз, иные же, кому не давали покоя даже самые незначительные, но утаенные прежде грехи, приходили рассказать о них по семь, а то и по восемь раз»[6 - Здесь уместно обратиться к разделу «Порыв к покаянию» в книге Цюнделя о жизненном пути Блюмгарда. В нем приводятся размышления Блюмгарда, относящиеся к первой половине 1844 года, – они запечатлены в более чем 12 письмах, написанных им в духе дневниковых записей и адресованных его предшественнику в Меттлингене (1834–1838), пастору Кристиану Готлибу Барту. Блюмгарда неприятно поразило то, что его коллеги (к сожалению, в том числе и К. Г. Барт) не распознали всеобщего характера такого порыва и его неизбежности. Более того, они отнеслись ко всему этому неодобрительно, посчитав личное мнение Блюмгарда, к которому он пришел самостоятельно под впечатлением происходившего с общиной, «его собственной теорией» (так об этом пишет Цюндель), и даже упрекали пастора «в сближении с католицизмом». То, о чем здесь идет речь и что, по сути, произошло без его участия, стало для Блюмгарда делом всей его жизни, и поэтому упомянутый раздел в книге Цюнделя и соответствующие документы следовало бы издать отдельной брошюрой. ]. И это была не игра словами, это было искреннее, живое переживание собственной греховности, какое и достигает нашего Отца. О том свидетельствуют сопутствующие обстоятельства, запечатленные Блюмгардом в его письмах, – насколько человек вообще способен судить о подобных вещах.