Сверяй ежесекундно

Однако, предположим, что в вашем случае речь идет все-таки не о страшном преступлении, а о какой-то неприятной ситуации, в которой человек обидел вас (ударил, плюнул в лицо, оскорбил, не отдал долг, предал, оклеветал, распустил слух, разболтал тайну и т.п.).

Давайте же попробуем разобраться, а что, собственно, в принципе означает это многогранное слово – прощение?

Словарь С.И. Ожегова толкует это как забывание вины, обиды, освобождение от какого-либо обязательства.

То есть все-таки забывание! «Не могу забыть» – это не прощение.

Следовательно, прощение – это некое переступание через себя, свои амбиции, авторитет (мнимый или реальный). Причем раз и навсегда, без постоянного возвращения мыслями ко греху брата твоего перед тобой уже после того, как простил.

Вы скажете, ну хорошо, я понял(а). Допустим, я простил(а) этого человека. Но ведь он не останавливается. Он продолжает творить то же (или еще чего похлеще), за что прощен мною. И никак не реагирует на все увещевания, просьбы и предупреждения.

Я не священник и не богослов, чтобы авторитетно отвечать на такие вопросы. Но все же попытаюсь. И на помощь мне придет… Евангелие.

«Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего; если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово; если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь.

Как говорится, комментарии тут излишни. Делай так, и узнаешь, он ли виноват перед тобой или его оклеветали, и если он виноват, то брат он тебе вообще или… язычник и мытарь.

И под конец, предлагаю вам, возлюбленные мои друзья и читатели, притчу в тему.

Притча о прощении

Был у христианина друг.

Всю жизнь его он знал.

И вот однажды как-то вдруг

Тот друг его предал.

Христианин его простил,

Неприязнь к другу победил,

И даже свечи ставить стал,

Молясь за друга, что предал.

Но видеть друга не желал,

И сторониться его стал,

Хотя в душе он и страдал,

Но так в себе он рассуждал:

«Друг предо мною согрешил,

А я его потом простил.

Но не хочу я с ним общаться,

Здороваться и улыбаться».