Голос Ветра

Тяжело опустился на корточки за брошенной повозкой. Затаился. Нога, на которую пришёлся вес упавшей лошади, застреленной под ним Гриссомом, немилосердно болела. Не так, конечно, как рука, которую пронзали тысячи кинжалов, но всё же ощутимо. Порадовать могло лишь то, что кости Тэнко остались целы. Выпавшая на его долю небольшая удача – маленький кусочек пудинга на огромном блюде с дерьмом.

Убрав ладонь от раны, хораг осмотрел плечо. Ткань рукава насквозь пропиталась липкой бурой влагой. Запах свежей крови, всегда приятно щекотавший обоняние, пробуждая аппетит, сейчас лишь раздражал.

Возможно, потому, что пролитая в этот раз orza[26 - кровь (хораг.)] была его собственной. Вспомнив о виновнике своего жалкого положения, шаман снова грязно выругался. Этот грёбаный курвин обсосок всего за несколько секунд прикончил одного из друга-братьев и проделал дырку в самом Тэнко. Теперь он минимум неделю не сможет нормально подтираться, не говоря уже о том, чтобы пользоваться оружием. Благо оно ему не очень-то и нужно…

Воровато выглянув из-за края фургона, хораг снял с шеи замусоленный платок и, помогая себе зубами, наложил на руку импровизированную повязку.

Затягивая на ране узел, Тэнко зарычал от боли и опять принялся клясть hssachos wiss на чём свет стоит. Да уж, они явно недооценили голубоглазого ловкача. Серьёзный просчёт, вышедший им боком. По счастью, Тэнко – ум-разумец, его два раза не проведёшь. Больше он подобной ошибки не совершит!

Сдёрнув с головы цилиндр, хораг одним резким движением сорвал с тульи черепа грызунов и птиц.

Используя в качестве чернил собственную кровь, а в качестве пера длинный чёрный ноготь на указательном пальце, шаман быстро начертил на выпуклых боках костей несколько неаккуратных кривых символов. Когда дело было сделано, Тэнко выбросил кости из проулка, стараясь, чтобы черепа разлетелись подальше друг от друга. Совершив это действие, он торопливо выудил из недр сюртука курительную трубку с необычайно длинным изогнутым чубуком. Пару минут пришлось потратить на то, чтобы забить и раскурить в чашечке колдовской сбор. Как только смесь основательно занялась, Тэнко приложился к мундштуку и глубоко затянулся. Задержав дым в лёгких, он почувствовал, как тепло наполняет его чресла, ползёт по позвоночнику, концентрируется в затылке. Чар-трава и толчёный корень сизолиста действовали безотказно. Блаженно прикрыв глаза, Тэнко стал наблюдать сквозь полуопущенные веки за истончением Завесы. Грань между миром живых и мёртвых медленно истиралась.