Cпасая рыбу из воды

Селла досадливо, но не сильно стукнула своим кулачком супруга по груди:

– Ну, что ты прицепился, можно было умыться и позже!

– Дорогая, – парень не нашелся что сказать, по его-то соображениям, он озвучил молчаливый приказ жены. Но нет, видимо не угадал эмоций.

Лицо девушки горело, оно словно пылало, одаривая неровным румянцем. И снова Селла уткнулась носом в грудь Ричарда. Скоро! Уже совсем скоро.

Кевин, же не разбирая дороги влетел в ванную комнату, врезался животом в край раковины, выбивая воздух из легких.

Можно было бы заплакать, на глазах было даже навернулись слезы, но нет, не сейчас! Только не сегодня!

Он уставился в зеркало: действительно все его лицо и даже шея измазаны розовым и голубым кремом. Он даже смог подцепить кусочек со своей щеки и отправить его в рот – потрясающий кисло-сладкий аромат Ментолберри и лимона. Мальчик аж зажмурился, вспоминая кислотный вкус торта. Невероятно вкусного, невероятно ароматного крема, поверх нежнейшего окси-бисквита.

– Стоп! – Одернул себя поплывший в блаженных воспоминаниях мальчик, – меня же там ждет моя камера депривации! Моя! Депривации! Моя собственная! Только моя!

Струя горячей воды только побежала из крана, а Кевин уже начал размазывать крем торта по лицу – нет, так не выходит. Теперь все лицо стало жирное и липкое, а вода на коже собралась в мелкие капельки, словно его обработали алеофобным спреем.

– Пакость! – Сдерживая свои словечки, выругался ребенок.

Пока он брызгал воду из-под крана, он сумел забрызгать не только самого себя, но и полотенца и стены ванной. Его ярко алая футболка тоже пропала. Темное мокрое пятно начиналось от шеи, и тянулось чуть ли не до пупа. И первая мысль – стянуть намокшую одежду, и запоздалые сожаления, когда воротник футболки начал соскребывать липкую субстанцию с шеи и лица Кевина.

– Нова футболка! Вот мне влетит!

Мальчик суетливо запихивает футболку в лючок под ванной, сует голову под струю в раковину, не глядя нащупывает на полке мыло и елозит им сначала по шее, потом по лицу, понимая, что грудь тоже липкая, взбивает пену и не ней.

Он бросает еще один взгляд в зеркало. Его оранжевые короткие волосы взъерошены и местами покрыты белой пеной, голубые глаза распахнуты в панике, а на краю уха все еще предательски синеет крем.

– Аргх! – в бешенстве рычит ребенок, упираясь кулачками в колени.