Звёздный Венец Рождества

Целый вечер она бродила по квартире, и пока родители начали обзванивать друзей и знакомых, чтобы собрать необходимую сумму, она тоже думала, как помочь своей крёстной, своей маме-Кате, которую очень любила. Думала, думала, и всё-таки придумала…

Утром в школе, на большой перемене, Марфуша забежала в библиотеку, где на выставке, на самом видном месте размещалась её работа и, смущённо извинившись, попросила разрешения у заведующей библиотеки Светланы Петровны забрать жемчужинку со своего вертепа, чтобы, как она объяснила, её продать и помочь своей крёстной, которая сильно больна, и ей нужна операция.

Долго Светлана Петровна объясняла Марфуше, что эта ничего не стоящая бусинка, и что никто её не купит, но Марфуша твердила, что это не так, что её жемчужинка – настоящая! Получив разрешение, она аккуратно сняла жемчужинку и, положив её в пустой спичечный коробок, спрятала в потайной карманчик своего рюкзака.

После уроков она, быстро одевшись, побежала в ювелирную мастерскую, которая работала при антикварном магазине, куда Марфуша иногда заходила со своими родителями полюбоваться на старинные вещи: картины, вазы, украшения.

За высоким прилавком стоял пожилой ювелир. Он очень удивился, увидев у себя в мастерской маленькую девочку, но ещё больше удивился, когда она протянула ему спичечный коробок со словами:

– Пожалуйста, купите эту жемчужинку, моя крёстная очень больна и нужны деньги на операцию.

Ювелир открыл спичечный коробок.

– Деточка, это не настоящая жемчужина, это просто камушек из галантерейного магазина и никакой ценности не представляет.

Девочка взяла коробок, села на один из стульев рядом с дверью и горько-горько заплакала.

Ювелир с минуту смотрел на неё из-за прилавка, а затем медленно вышел и сел рядом.

– Деточка, что же ты так плачешь? – спросил он тихо.

– Моя крёстная, моя мама-Катя очень больна, ей нужна срочная операция, понимаете? А операция стоит 30 тысяч рублей! – Марфуша закрыла лицо руками, чтобы не было видно слёз, но они ручейками скатывались с её щёк.

– Ты что же так любишь свою крёстную? Тебе жалко её?

– Да, моя мама-Катя очень добрая и, я её очень-очень люблю.

Слёзы Марфуши по-прежнему капали на меховой воротничок, и на пальто, и на спичечный коробок, который лежал на коленях.

Чуть склонив голову, седовласый ювелир глубоко задумался.