Можно ли жить так?

Слово «встреча» имеет наиболее общее значение, и поэтому его можно использовать во всех случаях, потому что и с моим преподавателем Фоссатаро в пятом классе начальной школы у меня произошла встреча: я был рядом с ним весь тот год, а под конец года случилась встреча. У каждого из вас произошла встреча, что-то, отчего вы сказали: «Начну». Это «что-то» может быть крик отца Джорджо, пример вашего друга или подруги, пришедшая в голову мысль, но не просто мысль – реакция на какое-то событие, хорошее или плохое, касающееся смерти или жизни, радости или страдания.

Вы не согласны, что из вас, находящихся здесь, нет никого, с кем не произошло бы чего-то, отчего вы сказали: «Начну»? Что-то… поэтому, хоть и не зная, о чем пойдет речь, хоть и не зная пути, вы начали идти по нему. Даже потому, что – и это надо признать – это общая норма: прежде, чем познать, чтобы познать, нужно начать.

Однако здесь речь идет не о любопытстве и даже не о каком-нибудь научном исследовании. Речь идет о посвящении жизни, об обязательстве на всю жизнь, и поэтому не может идти речи о гипотезе: «А вдруг…» Речь идет о чем-то большем, нежели «а вдруг…», речь идет о чем-то убедительном, это как предчувствие убеждение.

Как будто ты понимаешь, что там внутри должно быть, есть что-то хорошее, правильное, есть свершение, которое надо найти, есть ощущение этого, даже если человек не может указать этому причины. И поэтому человек начинает, решает начать. Не из любопытства, не ради исследования, пусть даже научного, не по принципу «а вдруг…», но потому, что там, внутри, должна быть суть, она должна там быть.

Представьте, я помню 2 октября того года… Учитель говорил мне об этом в начале июня или в конце мая, и 2 октября того 1933 года (подумайте, в каком уголке сердца Бога находились вы) я собрал чемоданы и чемоданчики и со своей бедной мамой поехал в семинарию. Кто бы мог подумать в тот вечер, в том огромном помещении, в котором нас было 150 человек, спор моей мамы с мамой моего соседа, какое одеяло лучше положить – толстое или тонкое.

«В начале октября еще тепло», – говорит другая, а моя мама говорит: «Нет, по-моему (и права была моя мама!), уже сейчас прохладно». Тогда она положила мне одеяло потолще: хорошо, что она положила мне одеяло потолще! Вечером мы собрались все вместе и мне захотелось плакать, я уже совсем не помню, плакал я или не плакал. По прошествии лет да, я плакал, когда уехал из дома и мне было на пять лет больше.