В поисках Живой школы. Заметки священника

О чем речь?

Столетиями педагоги, подобно домашнему рабу в Древней Греции, брали ребенка за руку и уводили из семьи в школу, чтобы научить грамоте, основам военного дела, ремеслу или рукоделию. Так, в самом начале «школьного дела», сложилось разделение между Семьей и Школой, которая помогала ребенку приобрести новые знания, а также найти свое место вне Семьи – в своем классе или квартале, городе или селе. Однако затем, после уроков, ребенок все равно возвращался в Семью, ближайшим помощником которой была Церковь.

При этом, даже понимая всю важность социализации детей, необходимо подчеркнуть принципиальную разницу между Семьей и Школой. Если класс объединяет детей по формальным признакам – времени рождения и месту проживания, то в основе семьи лежат неформальные предпочтения – взаимная симпатия, общность интересов, единодушие, уважение и, в конечном итоге, любовь. Ведь люди, как правило, не выходят замуж за первого встречного, но сами выбирают спутника жизни, и, если изменяют любви, то такая семья перестает существовать.

Конечно, в Школе также есть дружба, взаимная симпатия и даже первая любовь, и все же хранительницей любви является не Школа, а Семья. Которую, в том случае, когда ее члены исповедуют христианскую веру, Апостол Павел называет «домашней Церковью» (Кол. 4, 15). Поскольку, как в Церкви, так и в христианской семье, Любовь является не просто «приятным бонусом», но непреложным законом, основанием бытия.

Семья, Церковь и Любовь связаны так крепко и нерасторжимо, что любое унижение Церкви неизбежно ведет к унижению Семьи и «охлаждению» Любви (Мф.

Поэтому вряд ли стоит удивляться тому, что после изгнания Церкви из Школы вскоре такими же, ненужными системе образования, изгнанниками оказались Семья и Любовь. В чем легко убедиться, пролистав бланки ЕГЭ или заглянув на родительское собрание в среднем звене и не досчитавшись на нем половины пап и мам, искренне уверенных в том, что Школа вполне сможет обойтись и без них.

Шли, шли и пришли

При этом, если раньше, во времена не только Платона и Аристотеля, но даже Толстого и Тургенева, после уроков, ребенок все равно возвращался в Семью к папам и мамам, братьям и сестрам, бабушкам и дедушкам, то теперь ему, зачастую, некуда возвращаться.