Валюшкины рассказы

– Ну, я пошла? – спросила она учителя.

– Да, конечно, Катечка, ты можешь быть свободна. Не задерживаемся, ребята! Все разговоры потом. Сначала мальчики. С их костюмами попроще.

Катька схватила портфель и пулей вылетела из школы.

Все мысли и ноги несли ее в сторону храма. «А вдруг уже закрыт? Вдруг не успею? На часах 17 часов 35 минут… Не рассуждай! – приказала она сама себе. – Бегом!»

В храме было всего несколько старушек.

– Тебе чего, девочка? – наклонилась к ней одна из них.

– Мне свечечку, – стесняясь, ответила Катя.

– Какую?

– Я не знаю, – пожала она плечами.

– Есть за пять копеек, есть за десять.

– За пять.

Катька быстро достала из кармана отложенный на пирожок пятачок и положила его на прилавок.

Взяв свечку, она со знанием дела пошла по направлению к иконе Божией Матери «Нечаянная Радость». Зажгла и крепко вжала ее в основание подсвечника. Она смотрела на икону и мысленно стала рассказывать ей про то, что ей очень нравится учиться в школе, но никто из одноклассников этого не понимает.

Что ее все считают гадким, упрямым и злым утенком, но она с ними совсем не согласна. Что просто хочет быть уже полезной и давно не считает себя маленькой. Что, набирая знаний и навыков, готовит себя к своей мечте – и… все-все-все, что никогда никому не могла рассказать. Слезы не раз наворачивались на глаза, но, делая над собой усилие, она их все же сдерживала.

– А еще… – вдруг она тихо сказала вслух. – Я так хочу выступать на концерте, а не быть запасной! И если это возможно, Матушка Божия, то разреши мне танцевать в костюме чебурашки, – она всхлипнула, и спрятанная обида вдруг неожиданно вылезла наружу и превратилась в слезный поток, который никак невозможно было остановить.

 – Я так сильно этого хочу… – ревела она уже по-настоящему, давя в себе всхлипы и вздохи, чтобы никто ее не слышал. – Прости, что прошу тебя об этом…

Плечи вздрагивали от новых приступов боли, но она продолжала лепетать: «Прости, что я прошу тебя об этом…»

Катя вытирала платком слезы, пытаясь успокоиться, и никак не могла отойти от иконы.

Она прислонилась к ней лбом и только тогда почувствовала, что начинает приходить в себя.

Дорога домой показалась очень короткой. С легкостью на душе, размахивая портфелем, она чувствовала, что сделала сейчас что-то очень-очень большое и важное. И от этого ощущения появилась какая-то непонятная внутренняя уверенность и покой, которых за свои девять лет она никогда не помнила.