Валюшкины рассказы

Просыпаться не хотелось: «Почему так громко? Да и кто там галдит? Какие наглые птицы!» – пронеслось в голове.

– Кыш, кыш! Пошли! – начала я «кышкать», стараясь тихо, чтобы не разбудить сына, и постучала по брезентовой стенке… Меня проигнорировали.

– Кур-кур-кур… Гуль-гуль-гуль… – услышала я в ответ. Ветка закачалась с такой силой, что стала бить по крыше палатки.

– Да что ж это такое? Места, что ли, другого нет? Вы человеческий голос слышите? Вам бояться положено. Ну-ка, кыш!

– Гуль-гуль-гуль… Кур-кур-кур… Гуль-гуль-гуль-гуль-гуль-гуль-гуль… – ответили мне.

– Саш-ш-ш-ш! Там какие-то хамоватые птички, весом по килограмму, устроили над нами свидание. Спать мешают, – начала трясти я мужа.

– Я ничего не слышу. Спи, – дремным голосом пролепетал он и повернулся на другой бок.

– Как это можно не слышать?!

Действительно, как будто по взмаху волшебной палочки, птицы вдруг на мгновение примолкли. Но уже через секунду опять закурлыкали с еще большим усердием.

– Ну вот же! Слышишь, слышишь? – почти обрадовалась я.

– И что я должен делать? Я тут при чем?

– Жена не спит, слушает птичьи лирические концерты – он тут ни при чем! Сейчас проснется наш горлопан, «причем» будем всем сразу, – прошептала я, укутывая, к счастью, не реагирующего ни на что Севу.

Папа нехотя зашевелился и полез к выходу. Птицы тяжело вспорхнули, и я наконец-то выдохнула. На часах четыре утра. «Раненько это у них!»

– Ну, что видел? Кто это был?

– Никого не видел. Вышел – все было чисто.

– Ну-у-у, так не интересно! Хотя… пусть летят в другое место.

Глаза уже смыкались, как вдруг ветка над палаткой прогнулась, и я опять услышала:

– Гуль-гуль-гуль… Кур-кур-кур… Гуль-гуль-гуль-гуль-гуль… – громче прежнего.

Я села в палатке и стала обдумывать план мести. Но план никак не строился. Мало того: с каждым услышанным «гулем» на душе становилось все мягче, теплее и спокойнее. «Хорошо-о-о…. Любитесь! Буду терпеть».

Я засекла время на часах и с открытыми глазами прослушала всю вторую часть концерта от начала до конца.

*****

– Уже через две недели, Валюш, после приезда я стала острее ощущать запахи. Ни с того ни с сего стало бросать в жар. Появилась какая-то необъяснимая накатывающаяся слабость в самый неподходящий момент. Как врач я не имела права на болячки. И четко об этом знала, повторяя вновь и вновь своим коллегам по работе, что здоровье врача – это показатель его квалификации.