Государство в государстве

 – Ты что, ник не видел ее?

– Нет, а как смотреть? Я вообще с управлением пока не знаком.

Мужик почесал затылок и написал:

– Кликни по моей аватарке. Вот видишь: ник, возраст и так далее и тому подобное. Можно в Социум перейти на мою страницу. Но тебе бесполезно, у меня закрытая.

Я прочитал. Мужика звали Малюта. Очень гармонировало с его внешностью.

– Очень приятно. А я Михаил. – написал я.

– Да я вижу. Но ник так себе, скажу честно, уж извини. – он снова развел руками. – Обычно в барах имя вместо ника не пишут.

Да нигде особо, кроме Социума не пишут имя. Представь, если тут будет сидеть двадцать Михаилов, как к каждому из их обратиться. А с управлением разберешься постепенно. В Фанэке правила такие – минимум инструкций. Ты приходишь в этот мир как младенец и всему учишься сам или у старших граждан.

– Интересно сказано. – заметил я.

– Это вообще-то из нашей Конституции. Советую почитать.

Действительно, я слишком легкомысленно отнесся к своему гражданству в этом государстве.

А мог бы и ознакомиться с его основами.

– Спасибо, всенепременно. – написал я, замечая, что почему-то начал использовать стилистику написания под стать свое аватарке, которая по-моему соответствовала какому-то интеллигенту в возрасте.

– Ну раз уж мы в баре, а в баре принято разговаривать обо всем, скажи мне, Михаил, каким ветром тебя сюда занесло? – написал Малюта и вполне натурально облокотился на стойку бара, подперев подбородок рукой. Поза скучающего слушателя, завязавшего разговор от нечего делать.

Вообще, у меня было ощущение, что я попал в мультфильм, и его сценарий пишется на ходу. Была такая старая шутка – задать человеку вопрос «А вы никогда в мультфильмах не снимались?». А я вот теперь снимался.

– Да как-то узнал про Фанэк, стало интересно. – написал я. Не отвечать же ему, что я тут почти по работе.

– Да я не про Фанэк, я про бар этот. Нечасто тут новые гости. Хотя это практически старейшее заведение Фанэка. – ответил Малюта.

– Методом случайного тыка.

 – написал я.

– Ясно. – написал Малюта, сидя всё в той же скучающей позе. Если бы у букв были эмоции, мне бы было более понятно, что же ему ясно. Ясно, что я вру, или ясно, что со мной скучно говорить? Но мне нужна информация, а он тут единственный, кто пока что со мной вообще решил пообщаться. Если учесть, что часть граждан обладает таким же уровнем мизантропии, как и Асука, то источник информации придется искать весьма непросто.