Джахарит

Джахарит

Егор Данилов

Семиградье #2

В самом сердце Альмаутской пустыни скрыт дворец Сеятелей. Словно кукловоды, они играют судьбами целого мира, заставляя обычных смертных идти на поводу страстей и желаний. Как сложится судьба Гасика, воина из аль-Харифа, если однажды он попадет в расставленные ими сети?

Егор Данилов

Джахарит

1

О, Духи Пустыни, чьи планы не в силах постичь ни один из ныне живущих. Разве достоин я, Гасик из аль-Харифа, того, что со мной случилось в темный день 48 декады года Скорпиона, когда Азрах и Асфара уже готовы были праздновать Перерождение? Разве способен кто-нибудь из смертных вынести те искушения, что закончились предательством лучшего друга? Разве не могло все случиться иначе?

Если бы я знал тогда, чем обернется стража, то нашел бы повод вовсе не выезжать за пределы оазиса.

Но я не знал, и хайман уверенно нес меня между дюн навстречу судьбе. Где-то там, впереди, уже ждали разочарование и цепочка событий, которые в конечном итоге оказали влияние на всю Альмаутскую Пустыню. Сейчас же, в конце Третьего Оборота, лучи Светил, едва выглядывавших из-за плотной Завесы, указывали в сторону далекого аль-Васада и не было ни малейших сомнений в том, что я делаю свое дело во благо, но не во зло.

Как ошибался я тогда.

Мой путь уже подходил к концу. Я планировал разбить лагерь перед тем, как совсем стемнеет, а завтра наутро, пока не станет слишком жарко, выдвинуться обратно, чтобы сообщить старейшинам, что аль-Харифу ничто не угрожает.

Так бы оно и случилось, остановись я чуть раньше.

Хайман преодолел очередную дюну, и сколь велико было мое удивление, когда глазам открылся оазис, в центре которого раскинулось озеро – точь-в-точь как родное эль-Бадру. Рядом с озером возносился к небу дворец. Его выбеленные стены украшали позолоченные резные окна, а купола сверкали бирюзой и цитрусом. Брат и Сестра соревновались друг с другом в яркости бликов, и я открыл рот, не в силах поверить в увиденное.

Так, с открытым ртом, я и доехал до самой кромки воды, когда из дворца вышел старец.

Он приветливо улыбнулся мне, словно хорошему знакомому, и я подумал, что, быть может, это джинн, морочащий голову путникам. Никак иначе не мог я объяснить происходящее, ведь знал эту часть Пустыни как свои пять пальцев. Старик был среднего роста, его вытянутое лицо украшала длинная седая борода и густые брови, а пронзительный взгляд казался цепким, словно клешня скорпиона, вцепившегося в добычу.