Лето Преисподне

Сеня сделал все, чтобы не дернуться лицом и не выдать себя. Квантин уже ждал здесь. Он сидел в дальнем углу продолговатой комнаты, закинув ногу на ногу и составив пальцы домиком, как Черномордин на рекламе движения «Наш дом – Газпром» в 90-е.

Мартов ничего не заподозрил. Вообще, не забивайте голову, откуда здесь взялся худощавый миловидный парень с иссиня-черной челкой в дурацком тренировочном костюме с надписью РОС-СИЯ на груди… Примите как данность, что помимо Сени и главы Полигона в комнате был третий персонаж.

Сеня научился разговаривать с Квантином как бы в мыслях, в воображении. В его сознании словно падало стекло, и за этим стеклом он мог вести переговоры со своим странным другом без опасения, что его запалят окружающие.

Сеня мысленно улыбнулся Квантину. Тот лишь кивнул.

– Это – Полигон, – сказал Андрей. – Если понравится, будешь работать здесь.

– А что за купол сзади?

– Всему свое время, если захочешь, покажу.

– Он тебя боится, – сказал меж тем Квантин. – Сейчас обосрется.

Сеня и бровью не повел. Вообще Мартов излучал спокойное и сильное дружелюбие. Он располагал к себе и сразу понравился Сене.

– Расскажешь о своих достижениях? – спросил он, когда они уселись друг напротив друга.

– Ну… – начал Сеня. – Я окончил кафедру лингвистики в «МИСиСе». Но это было давно, работал в рекламе, еще где-то… В общем, я гуманитарий…

– Я тоже, – сказал Андрей. – Это не позорно.

– Ну… Я так понимаю, у вас айти-компания… Я только с декабря занимаюсь в «Черити».

Вы видели мой шоурил…

– Да, меня впечатлило.

– Правда?

– Конечно, ты сам знаешь. «Черити» – платформа очень спорная. Очень мало толковых специалистов, тем более что появилась она совсем недавно.

Мартов, естественно, продолжал косить. Сеня из-за своего «стекла» глянул на Квантина, тот тоже изобразил на своем смазливом лице косоглазие. Это было низко, и вполне в его стиле. Сеня попросил его больше так не делать… Квантин пожал плечами.

– Ты ведь показал нам не все? У тебя есть гораздо больше?

– Как вы догадались?

– Все, кто ваяет в «Черити», делают «гораздо больше», – и он показал пальцами кавычки.

 – У всех синдром божества, только не обижайся. Но прошло меньше полугода. За это время ты не смог бы сделать и трети Москвы, не говоря уже о целом глобальном мире. Так ведь?

– Я делаю не совсем Москву. Я делаю «другую Москву».

– Да, я понимаю, точная копия у тебя бы и не получилось. Ты же не в «Гугле» работаешь. И все равно.