Лето Преисподне

В таких вещах он не любил долго рассусоливать и выдавал самое простое. Вообще, ему нравилось имя Анфиса, но оно уже было занято умной колонкой от «Кодекса».

Анна предложила загрузить пару референсов по собственной внешности, но Сеня пропустил опцию. Зато с нейросетью он быстро нашел общий язык.

– Что бы вы хотели создать в «Черити»?

– Давай на «ты».

– Хорошо, что будешь делать?

– Давай сделаем эту комнату?

– Хорошо, я запускаю сканнер, сканируй все, что здесь есть.

– Прямо все?

– Ага.

– Насколько подробно?

– Как сможешь, остальное мы додумаем.

– Кто это – мы?

– Мы – это я, и мои подруги – нейросети.

– И много вас там?

– Несколько тысяч.

– А кто главный?

– Главных нет, у нас махновщина.

– Вас что, сделал анархист?

– Даг Рудов – не анархист, а либертарианец…

Примерно так это и продолжалось некоторое время. Сеня обмерил квартиру смартфоном, кроме закрытой комнаты. Если вы еще не поняли, Сеня жил в таком странном постсоветском варианте сдаваемой двушки, когда одна комната заперта для квартиросъемщика, и там в теории валяются старые шмотки хозяев.

Что там за дерьмо валяется за деревянной дверью – Сеню особо не волновало. Пару раз по пьяни он туда ломился, но не со зла, а просто перепутав двери.

Квартиру ему сдавали родственники. Двоюродная сестра мамы, или троюродный племянник отца, что не особо важно. Сдавали за копейки по-родственному, и флэт даже был почти не убит, по крайней мере, все необходимое вроде стиралки и плиты здесь было, а трубы не текли.

На счетчиках, кажется висели магниты, но в этом Сеня не разбирался. Иногда тот самый племянник заваливался в квартиру после предварительного созвона, и снимал показания, а потом сам где-то что-то платил. Сеня же регулярно переводил плату Николаю Федоровичу Н. на карточку «Сбера».

На вопрос Сени, живет ли кто-то в закрытой маленькой комнате Николай Федорович Н. только пожимал плечами, и сказал, что он не в курсе, этим занимается его мама.

Кажется, когда-то жила бабка. В общем, в этом странном подобии коммуналки Сеня и обитал.

Закрытая комната его особо не беспокоила. В детстве у своей бабушки, матери отца, он боялся длинного коридора и темноты ночи. Но те времена давно минули, и если Сеня опасался ментов или гопников, то иррационального детского страха перед закрытой комнатой в нем уже, конечно, не было.

Иногда Сене казалось, что там горит свет, или доносятся какие-то звуки.