Одиночества нет

– Проснулась? – не оглядываясь, спросил он.

– Да. Нам уже скоро выходить?

Дядя пожал плечами:

– Обычно выхожу минут через двадцать.

Лена взглянула на часы. Полвосьмого. Видимо, контора открывается в восемь. Могло быть и хуже.

– А почему вы меня не разбудили?

– Подумал, пускай девочка в первый день поспит. Будешь завтракать?

– Смотря чем, – улыбнулась Лена.

– Пельмени, – ответил дядя, заглянул под крышку и пробормотал. – Зачем я сливал воду?

Лена хихикнула:

– Не знаю. Нет, наверное. Не люблю плотно завтракать.

А у вас есть что-нибудь еще?

Дядя опять пожал плечами, покосился на холодильник. Лена тут же вспомнила засохший сыр и отмахнулась:

– Не надо. Попью чаю. Я видела у вас в шкафу печенье.

Дядя положил на тарелку несколько пельменей и с сомнением проговорил:

– Кажется, да… только оно там лежит больше месяца.

– Ну и что! – отмахнулась Лена.

– Как знаешь, – кивнул дядя и включил чайник, даже не проверяя, есть ли там вода.

Он сел за стол, посыпал пельмени перцем и принялся есть.

Они не разговаривали, но теперь Лену это не трогало так, как вчера. Наоборот, холостяцкие привычки дяди забавляли. Как странно, а ведь вчера она и представить не могла, что проснется с таким настроением. Особенно когда трубочист заявил, что «одиночества нет». Тогда у нее все сжалось внутри и стало ужасно неприятно.

– Как это? – спросила она.

– Нет и все.

– Кому как, – Лена пожала плечами и подумала, что каждый имеет право на свою точку зрения.

– Всем именно так, – вновь улыбнулся гость.

– Должно быть, мы говорим о разных вещах.

– Вряд ли. Конечно, одиночество у каждого свое, однако каждый использует именно это слово. Редкое единодушие.

– И каждый думает про других: «Да что вы знаете про одиночество?!»

– Да, – кивнул он. – А на самом деле его нет.

– Да что вы знаете про одиночество? – с грустной улыбкой спросила Лена.

– Я знаю главное – его нет. Одиночество – выдумка, наваждение. Это как дурной сон, который преследует нас наяву. Одиночество это поводок, на котором держат людей, чтобы они не разбежались.

Эти слова вызывали в ней странное двойственное чувство. С одной стороны, хотелось верить этому сильному, но мягкому голосу, а с другой за громкими патетическими сравнениями и метафорами ей чудилась пустота.

– С самого детства нас пугают одиночеством, чтобы мы спешили скорей присосаться к другим людям. А на самом-то деле человек никогда не бывает совсем один.

– Как это? – вновь спросила Лена.