Кровь на бумагах. Наперегонки

– Это политический вопрос, – ответил он сам себе, поймав себя на мысли, что у него немеют ноги: – Быстрый удар может негативно повлиять. Если мы сделаем это быстро, нас после сочтут агрессором.

– Если бы это было не так…

– Важно, как оно выглядит.

– Перестаньте думать о своём имидже в учебнике истории!

Макса тронули за плечо:

– Господин Рихтер, с вами всё в порядке? Вы застонали – спросил его адъютант.

– А это похоже, на то, что всё в порядке? Да, Фридрих. Открывайте окно. Шарики за ролики заезжают.

Фридрих направился к окну: – Давно бы так.

Молчание висело еще с полминуты. Лютцен не выдержал.

– Макс! Скажите хоть что-нибудь по делу. У меня складывается плохое впечатление.

– Да. Знаете, мы будет держаться старого плана.

– Вот как – слегка повысил голос Лютцен: – А пять миллионов русских, в серых шинелях вас не пугают?

– Вы читаете газеты?

– Вы считаете меня идиотом?

– Газеты всего мира пишут о… проклятых коммунистах, которые рвутся к Ла-Маншу.

Лютцен охнул: – Вы опять надели сапоги десятилетней давности?

– Я не говорю, что мы защищаем Европу от коммунизма.

– Лучше бы он надел тапочки.

– Фридрих, прекратите. Я говорю вам о том, что мы в текущий момент воюем с одной страной, приблизительно равной. И они, они на нас напали. На меня, лично.

Лютцен докрутил сигарету и закурил.

– В текущий момент – да. А потом?

– Это не моё дело. Это дело политиков.

– Минуту назад я слышал речи с трибуны. Макс, вы должны определиться.

Макс сменил тон на тот, которым он говорил с надоедливыми журналистами на пресс-конференциях: – Этот вопрос не достоин чести военного. Как и ответ на этот вопрос.

– Так мы пива не сварим.

– Вот что. Я готов быть политиком, если этого требует то, чем мы занимаемся. Отставка Брандта – политический вопрос. Да, как и наш план. Оставление Берлина – политический вопрос. Его мы ставим перед всем миром. Готовьтесь смириться с тем, что мы – беззащитны как голубь мира.

4. Перелом

5 мая, 13:00

Вторая моторизованная дивизия генерала Шрёдера держалась достойно. Восемь часов бойцы отбивались от атак превосходящего по силам противника, тем самым снискав себе место рядом с Тонкой Красной линией. Телеграмма с просьбой от Рихтера остановиться дошла слишком поздно. Сказалось и качество прекрасных немецких дорог, по которым Максименко достаточно быстро перебросил войска.