Сага о родителях подростков. Рассказы про сложных детей

Видя, что добрые намерения не доходят до приезжих, дядя-начальник тюрьмы сказал:

– Почти никогда… Нет, в случае твоего папы, никогда такие, как он, не выходят из тюрьмы. Очень сложно покончить с криминальным миром, который, словно болото, намертво затягивает человека. Твой папа уже не тот, каким ты его помнишь или знаешь, мальчик. Лучше пусть он останется навсегда тем героем, которым ты его запомнил, Вова. Лучше уезжай.

Вовка хорошо слушал дядю, но еще больше он прислушивался к своему сердцу, на котором лежали в кармане письма папы, где он тоже признавался в своей вине и в том, что совершенно не знает, как эту вину исправить.

Но все равно он есть и хочет быть для Вовки всегда.

Вовка не моргнул глазом, слова дяди не коснулись его сердца, которое охраняли письма.

– Я хочу видеть моего папу, – просто сказал он.

Мать с сожалением посмотрела на дядю-начальника, который с сожалением взял трубку телефона и куда-то позвонил.

Через полчаса Вовка увидел папу.

Вина, про которую папа писал в письмах в трусах, висела у него на лице в виде тонкой серой паутинки продольных морщин.

Он был как будто весь в пыли. Серый. Но глаза горели счастьем.

– Вовка приехал. Вот дела? – шутил папа, будто они недавно виделись. – А я тут заболел, понимаешь ли? Поэтому лучше меня не целуй, а то вдруг заразишься…

Вовка не слышал, что сказал отец, потому что ему заложило уши от счастья.

«Боже мой, – думал Вовка, – у меня есть папа. Настоящий папа. Только мой папа. И я у него единственный, самый единственный, а значит, самый любимый сын.

Нет, не самый. А просто любимый сын. У меня есть папа… Это как будто у меня появилась вторая рука. У всех всегда есть две руки, а у меня она появилась только что…».

– Папа, – сказал Вовка, впервые прочувствовав это слово. Оно казалось таким странным, будто он его никогда не произносил, хотя называл «того мужика» этим словом.

И бросился на плечи. Отец врал про насморк. Вовка знал, что отец врал. Но еще он знал, что отец никогда его не обманет, других – может быть, его никогда.

Объяснять это маме или другим не имело смысла, они не знали и не верили. Вовка знал и верил.

А еще он знал, что больше всего на свете хотел иметь именно этого отца с паутинкой на лице. То, что Вовкин папа сидит в тюрьме и просидит, возможно, еще долго, что это стыдно и странно иметь отца-заключенного или отца-вора, как говорили мама и дядя-начальник, Вовка не думал. Это были детали. У каждого свои детали. У его, Вовкиного отца вот такие детали.