Шнурки изнывают. Рассказы про мудрых родителей

Каждое утро она шла на работу, думая о девушке, у которой не было шанса выжить, как и у одного из близнецов. Мария Карловна боролась за эти жизни, и в то же время лишала жизни другие живые души. Вот такой парадокс.

Девушка умерла, не зная, что один из сыновей умер. Другого усыновили родственники. Муж был не в состоянии смотреть на выжившего сына, он был вообще не в состоянии жить после такого удара судьбы. Мария Карловна теперь понимала этого мужа, она тоже была более не в состоянии жить, ходить на работу, есть, одеваться… Ее жизнь остановилась вместе с решением Шурика.

Глава 4. Зачем?

– А вы зачем рожали четверых? Четверых? – тонкие брови Лейсян по-детски поднялись вверх.

– Как зачем, – разулыбалась Мария Карловна. Это было еще в начале семинара. И улыбка ее была немного злой, еще какая-то нерожавшая сопля с тазом мальчика-подростка четырнадцати лет будет ее, врача высшей категории, мать четверых сыновей, спрашивать, зачем она рожала.

– Чтобы дать им жизнь! – защищалась Мария.

– Давайте не будем терять время и отнимать его у других участников семинара, – детские брови Лейсян вернулись в горизонтальное упрямое положение, как безжизненная линия на аппарате дыхания, – детей рожают для себя. Для себя любимой. Для себя всегда. Даже если думают, что рожают для мужа, страны, для самих детей. Всегда рожают для себя.

– Для себя любимой, – тихо повторила за ней Мария.

Господи, для себя. Но у Марии Карловны даже на язык не ложились эти слова: «для себя любимой».

Ни «для себя», ни «для любимой» никогда не существовало.

Хотя нельзя сказать, что она совсем уж не видела детей: она их и кормила до года, а Шурика и Ваську до двух лет, они регулярно ходили то в цирки, то в театр, на новогодние елки. У Марии Карловны имелись все фотографии с новогодних елок, и только пару раз пришлось Николаю самому везти детей из-за неотложного случая на работе. Этих моментов было мало, но они ярко, словно звездочки, блестели в памяти.

Она ими гордилась, она рассказывала про них коллегам. Все восхищались Марией Карловной: как она успевает вести такую активную деятельность, имея такую большую семью. А она, оказывается, не успевала. Никак не успевала.

– Муж может уйти к другой, молодой. Может и вовсе умереть. Или охладеть, разлюбить. Мать ребенка не бросит никогда. Если, конечно, она не ехидна.

Мария Карловна не была ни ехидной, ни росомахой.