Африка: возможность осуществиться

Я понимал, к чему всё идёт, поэтому размышлял, как же сделать так, чтобы и начальник остался в авторитете среди подчинённых, и мы хоть как, но попали в монастырь Святого Антония.

Через несколько часов нам удалось найти компромисс, удобный для всех: мы поедем к монастырю, но через несколько дней должны вернуться на тот же пост. Согласился. А в голове всё те же слова: «Отдай гордость».

Нас конвоировали 50 километров до монастыря, ехали в сопровождении военной машины, под автоматами. Мы потеряли ориентиры, в пустыне сложно разобраться, что близко, что далеко, лишь издалека виднелся у гор монастырь; туда мы и направлялись под ветер и взгляды автоматчиков.

К вечеру мы оказались у ворот монастыря, поблагодарил, что удалось сюда добраться своим ходом на велосипедах. Машина с военными уехала, но оставила нас под контролем специального человека в штатском, которого мы распознали лишь спустя сутки.

Сперва нас встретили не так открыто, а если точнее, не впустили за ворота монастыря.

С проходной мы позвонили в монастырь. Голос на том конце провода сказал, что ночевать с женщиной здесь нельзя. Мы получали удар за ударом, я отступил к велосипеду. Лилу сказала, что я жёсткий, колючий, дерзкий и другой. Мне не объяснить ей. Ведь это мне приходилось защищать нас ежедневно по десять раз, отстаивать права, защищать её, себя, нас.

Спустя время ситуация стала разрешаться, идентификация и наше знакомство прошли быстро. Нашими друзьями стали два монаха: Виктор, сорока лет, и монах Рувайс, что сорок лет уже в монастыре.

Нас близко приняли и взялись за попечение сегодняшнего пребывания. Отец Рувайс чуть говорил по-русски и, когда мазал нас освящённым маслом, произносил:

«Чтобы хорошо думать, перекрестием помазал лоб».

«Чтобы хорошо говорить, перекрестием помазал губы».

«Чтобы хорошо работать, перекрестием помазал руки».

Он известный в мире монах, не говорил о себе, но когда прикасался к нам, то чувствовалась его мощь и простота.

Отец Рувайс продолжал:

«Три основы, на которых держится духовность человека: Бог, церковь, молитва», – пальцами изобразил столпы и ладонь поверх них положил, убрав один из пальцев; конструкция вся сместилась и упала.

В монастыре мы словно сокрыты от бурь и полицейского преследования. Время остановилось, и вот момент настоящего. Отступила иссушающая меня мысль, что вся духовность подобно магазину. Но это не так. И абуна – отец Рувайс – пример тому.