Собрание сочинений. Том 5. Черногория и славянские земли. Четыре месяца в Черногории.

Те и другие носят серьги, ожерелья, браслеты, все грубой и тяжелой работы; наконец, широкий пояс, весь покрытый камнями, сердоликами, халцедонами и ониксами, составляет одно из главнейших украшений черногорок; все их оружие состоит из узкого, висячего у пояса ножика, которому они дают иногда кровавое употребление. Чтобы не уклоняться от истины, я должен заметить, что косуля, рубаха, не составляет необходимой принадлежности одежды обитателей Черногории обоего пола и что бедные едва знакомы с употреблением ее.

Рис.

 1, 2. Национальные костюмы черногорцев [9].

В Черноевиче есть развалины укреплений, воздвигнутых героем страны, которого имя носит и река, и деревня, и эти развалины; есть монастырь, о двух кельях, есть монах, ветхий страж этого ветхого здания, в котором находил я прибежище, но не защиту от дождя. В нем проводил я только ночи; дни текли в трудных занятиях, сопряженных с путешествием, в напряжениях физических и нередко в душевной истоме. Но исследования мои в окрестностях приходили к концу, и я с радостью спешил оставить монастырскую нору, тем более, что предстоявшее путешествие в лодке по реке и озеру обещало отдых после трудностей горных переходов: так, по крайней мере, думал я.

Не стану описывать пещеру, из которой выходит река Черноевич, хотя эта пещера, своим великолепием и блеском сталактитов, мало уступает знаменитой Гейдельбергской пещере. Довольно, что она истомила меня своим бесконечным пространством и извилистыми переходами. – Обращаюсь прямо к своей флотилии.

Глава V

Плаванье по реке Иван-Бегово-Черноевич и озеру Скутари. Пребывание в нахии Церничке

11-го июня, нов. стил.

Худо нам было. – Надолго останется для нас памятным случившееся приключение, а тогда – о, тогда оно было слишком свежо, слишком чувствительно, чтобы могло изгладиться внешними впечатлениями, и потому, удивительно ли, что плаванье наше совершалось в печальной тишине, нарушаемой только плеском весел да восклицаниями гнева, которые то и дело срывались с уст черногорцев.

Извилины реки Черноевич, горы, которые забегали отовсюду и становились у нас под носом, преграждая путь, наконец, палящее солнце, – все это пытало нас страшными муками.

– Дьяволы! – воскликнуло, наконец, несколько голосов, и столько же выстрелов раздалось по одному направлению.

– Что там еще? – спросил я.

– Жабляк!

– Так чему ж вы обрадовались?

– Обрадовались! – пробормотал с досадой один из черногорцев.