Не смотри на часы

О! Я не зря его вспоминала пару минут назад. Из всех поэтов прошлого он всегда нравился мне намного-намного больше, чем остальные. Я особо не разбираюсь в поэзии, да и читаю не так часто, но имя этого классика прочно засело в моей голове ещё с начальной школы. Помню даже, как в третьем классе учила наизусть одно его изумительное стихотворение, а потом читала на последнем звонке. Да, тогда я ещё не боялась выступать на публике. Вот что значит «детская непосредственность»!

– Запишите, пожалуйста, годы жизни Фредерика: 8000–8085 гг.

А теперь поговорим о его биографии.

Я не стану пересказывать все подробности этого краткого экскурса в историю прошлого века. В конце концов, биография, какой бы интересной и замысловатой она ни была, в любом творчестве играет лишь второстепенную роль. На первый план выходят…

– …его произведения, опубликованные в двадцатые годы, сыграли решающую роль в карьере молодого писателя…

Да, именно это я и считаю главным. Будь ты хоть трижды мучеником или удалым путешественником, в итоге люди станут оценивать тебя по твоему наследию.

Что ты оставишь миру после своей смерти, то и станет твоим отпечатком в истории. А биографию можно переписать и подкорректировать, если уж на то пошло.

Спустя двадцать пять минут миссис Эриксон наконец перешла на само творчество.

– Сейчас я прочитаю вам одно из его последних стихотворений. Он написал его уже в почтенном возрасте, однако даже в этих строках чувствуется та искорка, что дарила ему вдохновение в молодые годы…

Путь

Тропы, скрытые от взора,

Нам в тот день отвёл Господь.

Тонким призрачным узором

Нити вжились в нашу плоть.

Но найти – ещё полдела,

Важно их не потерять.

Ведь душа, что путь наш грела,

Не воротит время вспять.

Тлеют угли в сердце рваном,

Сыпля искры в темноту.

Мы, продрогши под бураном,

Реже смотрим в высоту.

И багровыми слезами,

Прочь текущими рекой,

Освещаем мы годами

Уголь неба над собой.

Тратим силы на обиды,

Превратив жестокость в факт.

Воздвигаем пирамиды,

В тлен ступая сердцу в такт.

А дороги, зарастая,

Исчезают в суете.

Мы сожгли ворота рая,

Чтоб согреться в темноте…

Знаю, есть те, кому такая поэзия не нравится, но я никогда не входила в их число. Пока Розмари читала эти строки, мне сразу вспомнился один день. Точно такой же, как сейчас: те же парты, доска, хмурая осень за окном. Только я тогда была совсем маленькой. В тот далёкий день я прочитала своё первое стихотворение Стока.