Не смотри на часы – 2. Хранители Вечности

А вот всего остального – завались! Глаза разбегались даже у меня, заядлой противницы шопингованного образа жизни. Что уж тогда говорить о сверстницах, готовых ради свежеиспечённой блузки Рита Чапмена голыми руками завалить дюжину волков…

Перчатки, пуховики, шляпы, кепки, пиджаки… клатчи, сумки, рюкзаки… даже кожаные байкерские куртки, надо же! На подступах к эскалатору я поняла, что если задержусь здесь хотя бы на полчаса, то потрачу как минимум половину своих сбережений.

Купив то, что потом даже будет некуда надеть.

Второй этаж показался мне почти таким же, как и предыдущий. Разве что народу тут было немного поменьше – магазины-то разместили более дорогие! Модельер Рит Чапмен? Ха! Те, кто заходят сюда, о нём и не слышали. С такими ценами, упирающимися своей верхушкой прямо в сферу неподвижных звёзд, я бы даже не назвала эти товары брендами. Модели, не иначе. Прямо как в автосалоне…

А вот и моя дверца – стараясь не вглядываться в окружающие меня «запретные плоды», я чуть не пропустила заветную комнатку.

Отдел кадров. Надо сказать, по сравнению с вычурными витринами это место выглядело куда скромнее. Всё в нашей жизни делается с желанием хоть как-то получить выгоду – это мне в детстве говорил ещё отец. Где-то в перерывах между нравоучениями по поводу ответственности за собственную шкуру и лекциями о взаимодействии кальцита с соляной кислотой.

– Здравствуйте, а вы к кому? – отвлекаясь от каких-то бумаг (везде бумаги!), спросила бойкая девчонка.

– Я… по объявлению. По поводу работы.

Молодой парень, не лишённый природной привлекательности, увидел новоприбывшую и поднялся, чтобы… то ли закрыть за мной дверь, то ли просто рассмотреть поближе.

– Майк Олдфилд, – протянул он руку и, как бы вспомнив, что перед ним девушка, тут же убрал и улыбнулся.

– Шейна. Андерсен, – ответила я.

Достаточно сухо, чтобы дать понять о своих самых серьёзных намерениях.

Девушка представилась следующей. На вид Салли Майлз я бы дала лет семнадцать – лицо, так и веявшее бризом детской непосредственности, никак не могло принадлежать взрослой. Понятное дело, в следующую секунду мне не удалось скрыть изумления – двадцать три! Это ж надо… И что самое обидное, я по сравнению с ней выглядела батрачкой, уже лет десять отпахавшей на цементом заводе.