Мемуары знатной дамы: путь от фрейлины до эмигрантки. Из потонувшего мира

La Polonaise

Partir, et puis ne plus partir,

Beaucoup promettre et peu tenir,

A tout, amoureux de la veille,

Ouvrir toujours un peu l’oreille

Et la porte ? tout venant.

Vous rappeler qu’on est comtess,

Et faire fi de la nobles,

Pour la roture du talent,

Plaisauter chimie, physique,

Nier grec et nier latin,

Traiter Rossini de bambin

Et n’admetter en fait de musique

Que la mazurka de Shopin.

N’est-ce pas l? la Polonaise

Telle qu’on la voit ? Paris?

Par l’esprit seul un peu fran?aise

Et par le cCur de son pays.

Vеritable oiseau de passage,

Qui m?ne sa vie en garni,

S?r de trouver sur tout rivage

Un arbre au vert feuillage

Pour y poser … son nid,

Quand Eve, notre vieille m?re,

Eut cette trop fameuse faim

Qui compromit le genre humain,

Au moins, cette femme lеg?re

C’est qu’Eve еtait Fran?aise;

Suivit Adam dans sa mis?re,

Eut-elle еtе Polonaise,

Notre sort eut bein change!

Que serait devenu l’homme?

Car Eve aurait cueilli la pomme

Mais n’en aurait jamais mangе.

(ПОЛОНЕЗ

Уйти, чтобы потом остаться,

Много обещать и мало выполнить,

Быть влюбленной накануне,

Но держаться настороже

У открытой двери.

Помнить, что вы графиня,

И пренебрегать положением

Ради разнообразных талантов,

Шутить над химией и физикой,

Отрицать греческий и латынь,

Называть Россини ребенком

И признавать музыкой

Только мазурку Шопена.

Не такой ли полонез

Мы видим в Париже?

По духу немного француженка,

Но с сердцем своей страны.

Настоящая перелетная птица,

Которая живет полной жизнью

И на любом берегу найдет

Дерево с зеленой листвой,

Чтобы свить там гнездо.

Когда Ева, наша праматерь,

Почувствовала голод, она

Поставила под угрозу человечество;

Эта легкомысленная женщина

Явно была француженкой

И в беде последовала за Адамом.

Была бы она полькой,

Нас ждала бы иная судьба!

Что стало бы с человеком?

Если бы Ева и выбрала яблоко,

Она никогда бы его не съела.

Если я сказала, что это стихотворение было едва ли не единственным стихотворением Бальзака, то я ошиблась. Помню, в 1857 г. я часто видела мою тетю, лежащей в кресле под прекрасным портретом работы Бакиарелли, знаменитого итальянского художника, бывшего при дворе короля Станислава Августа.