Мемуары знатной дамы: путь от фрейлины до эмигрантки. Из потонувшего мира

)

Придворная дама

Vestales des palais, mi-nonnes, mi-baead?res,

Qui atisez vos feux ? des romans anglais,

Vous assiegez les coeurs des puissants de la terre,

Et par eux bien souvent vos cCurs sont assiеgеs.

(Дворцовые весталки, полумонахини, полубаядерки,

Что разжигают жар души, как в английских романах,

И берут в осаду сердца великих мира сего.

Но ведь и владыки часто осаждают ваши сердца. – Пер. с фр.)

Это четверостишие, посвященное нам, придворным дамам, обаятельным салонным поэтом графом Фредро, прекрасно характеризовало наше положение при дворе.

Как некогда весталки, были мы подчинены очень строгим правилам, и тем не менее пользовались полною свободой; это противоречие часто встречалось и в других вещах в нашем пространном отечестве.

Нам строго воспрещалось принимать в своих апартаментах мужчин, исключая близких родственников. С другой стороны, мы пользовались свободой и за нами не было никакого надзора. Экипаж денно и нощно находился в нашем распоряжении, и лакей в ливрее должен был нам сопутствовать в виде охраны.

В то время двор отличался особенным блеском, лучи которого падали на всех близко к нему стоявших.

Тогдашняя императрица Мария Александровна, урожденная принцесса Гессенская, имела пять придворных дам. Две фрейлины Бартеневы – толстая Паулина и худенькая Надин, как их называли, затем баронесса Нина фон Пилар, которая жила в Зимнем дворце вместе со своей теткой, статс-дамой графиней Тизенгаузен. Младшими придворными дамами были княжна Мещерская и m-lle Саша Жуковская, обе дочери писателей.

Отец первой был писатель Мещерский, отцом второй – знаменитый поэт Жуковский, которому Николай I поручил воспитание сына своего, впоследствии императора Александра II.

Жуковский предался делу воспитания наследника со всей теплотой сердца своего и силой своего гения. Он изложил императору программу занятий и воспитания и начал это изложение следующими словами: «Единственное наказание, которое я могу применять к наследнику, – это выражение неудовольствия его родителям, и величайшей наградой для него должно служить удовлетворение родителей его успехами и его поведением».

Обе придворные дамы, княжна Мещерская и m-lle Жуковская, бывшие немного старше меня, приняли меня очень сердечно, и я привязалась к ним со всей откровенностью моей молодости. Княжна Мария Мещерская была красавицей. В ней было что-то восточное, и ее большие бархатистые глаза очаровывали сердца всех.