Онтологический трагизм бытия

Например, в СССР уголовно наказуемыми были предпринимательство, валютные операции, другие действия, допустимые или даже поощряемые в наши дни.

Девиации – дело степени, практически во всех статистически значимых формах девиантного поведения надо различать:

1) допустимые и даже нормативные социально-культурные практики: потребление алкоголя в празднествах, некоторых обычаях, нормах делового этикета; использование наркотиков в медицинских целях; храмовая проституция в Вавилоне или сексуальные услуги, предоставляемые в форме социальной помощи инвалидам в Нидерландах; суицид как следование сословным кодексам чести;

2) нежелательные, но допустимые характеристики образа жизни (пьянство, беспорядочная половая жизнь, недобросовестное поведение);

3) собственно социальные патологии, деструктивные для социума.

Критерием социальных патологий является простой мысленный эксперимент – а ну как все будут вести себя так. Такой простой критерий, ясный как кантовский категорический императив, показывает, почему для общества нежелательны алкоголизм, наркомания, преступность, втягивание детей в проституцию и гомосексуальные отношения, суицид.

Относительно суицида… Что кончают с собой не люди, которые просто не хотят жить, а те, кто слишком хочет жить, кто предъявляет к жизни завышенные требования, которые она не может реализовать. В этом плане суицид оказывается очень точным, даже поддающимся количественному выражению, критерием нравственного состояния общества, которое не дает возможности самореализации личности, лукаво обещав ему многое.

Так же как смысл слова во фразе, смысл фразы – из текста, смысл текста – в контексте, так и смысл жизни не в ней самой, а в том, что ее превышает. Но и смысл смерти не в ней самой, за ее рамками, а значит – в жизни. Как учил великий стоик Сенека в своих «Нравственных письмах к Луцилию»: постарайся быть полезным всему миру, если не получается – своему городу, если не получается – своей семье, если и это не получается, то хотя бы самому себе.

Почти совпадает с даосской максимой: гармония в душе – гармония в доме, гармония в доме – гармония в городе, гармония в городе – гармония в Поднебесной; и наоборот – от гармонии в Поднебесной до гармонии в душе. Так что и «томление духа» и «ропот тростника» – ткань бытия и узоры на ней.

Уже само обсуждение в этом тексте всех упомянутых выше тем стало возможно благодаря Якову Ильичу Гилинскому.