Среди людей неименитых. Воспоминания современника

Соседу дали десять лет «за убийство на почве ревности». Когда его увозили, он кричал дочери: «Райка, бл…, береги телевизор, вернусь, голову оторву, если пропьешь!»

Думал ли я тогда, что через каких-то десять лет я буду «показывать» Париж Анне Ахматовой и пить виски с Марлен Дитрих. А тогда я даже еще и не знал, кто они такие. Детство кончалось: не могу назвать его счастливым!

Мелкие инциденты случались довольно часто. Бараки в Тузовом переулке отапливались дровами. Дрова жильцы покупали на складах, которые находились на путях нынешнего Рижского вокзала (тогда он назывался Ржевским, поскольку поезда ходили только до города Ржев).

Каждую зиму мы шли, взяв с собой санки, на этот вокзал и покупали кубометр дров (мать давала мужикам-грузчикам четвертинку водки, чтобы положили на санки побольше березовых поленьев – горят лучше, а около дома в сарае (у всех обитателей барака был собственный сарай) пилили с отцом и кололи эти дрова. За этими сараями и проходило наше детство.

Как-то раз нашли с ребятами за дровами пятилитровый бидон, думали, что это клад, а там оказался новорожденный задушенный младенец.

Согласитесь, что это совсем не похоже на «Детские годы Багрова внука» и на «Детство Никиты».

Но за этими же сараями играли в «казаки-разбойники», в «войну», катались на самодельных лыжах (из досок от бочек) и деревянных коньках, прикрученных веревкой к валенкам. Там же летом играли в «расшибалку» (стопку монет нужно было расшибить особой битой, чтобы монеты переворачивались с «орла» на «решку») или в «пристенок», а кто постарше – в карты в «подкидного дурака» и, конечно же, на деньги, по копейке, а по-крупному – по гривеннику.

В соседнем бараке жили семь братьев Земцовых. Разница в возрасте у их была в один год (контрацептивов тогда не было). Похожи братья были друг на друга, как «семь капель перцовки». Они по очереди сидели в тюрьме. Когда кто-нибудь из них появлялся во дворе, мы спрашивали: «Толян, тебя же посадили, что, выпустили уже?» – А он отвечал: «Я – Колька, свое отсидел, а Толян еще сидит».

Как я не загремел вместе с ними в тюрягу – до сих пор удивляюсь. Вот такое детство.

«Да какое же это детство?» – скажете вы. Отвечу, как ответил герой детских анекдотов Вовочка своей учительнице: «Вот такое х… е детство, Марья Ивановна!»

Передо мной еще одна фотография, сделанная почти 60 лет спустя после той, с которой я начал эту главу. Цветная! Сделана навороченным цифровым фотоаппаратом. На дворе весна 2008 года.