Как прекрасен этот мир

Пока я была увлечена разглядыванием публики во время трапез, она общалась по-немецки с соседями по столу. Две сидящие с ними пары оживленно обсуждали увиденное и услышанное днем, говорили они много и быстро. Я, когда-то десять лет учившая в школе язык, практически ничего не понимала. Подруга, живя в стране, их понимала, реагировала, смеялась.

– Скажи, немцы всегда так много и быстро говорят? Мне раньше казалось, что это свойственно итальянцам.

– Я тоже мало что понимаю, но стараюсь схватить главную мысль.

Сразу после сытного по «шведскому» типу ужина с множеством мясных и колбасных блюд, салатов и десертов, чтобы не завязывался жир, я ходила в бассейн плавать. В первый вечер к своему удивлению никого там не обнаружила. Ни-ко-го! Сауна работала, раздевалки, души и тренажерный зал были открыты, сквозь зеркальную поверхность бассейна просвечивала голубизна кафеля. И при этом не было ни души. Поднявшись выше этажом, я зашла в номер к подруге.

– Ты представляешь, в бассейне на шести дорожках никого нет.

А я очень хочу поплавать. Ты не можешь минут через десять прийти и меня покараулить, одной страшно, вдруг закроют!

– Хорошо, приду. Посмотрю, где отдыхает остальной народ.

Оказалось, что остальной народ плавно перетек с первого этажа на шестой в ресторан Бельвью и там пьет пиво. Так они делали каждый вечер после ужина. Иногда в ресторане была культурная программа – то вечер танца, то вечер саксофона, то показ фильмов про Шварцвальд. Но непременным атрибутом программы было питие светлого и темного пива.

Прочитав вечером призыв к отъезжающим и расписание утренних мероприятий, мы легли спать пораньше, завели будильники на 5.30, а вещи максимально постарались уложить в походные сумки.

– Ниночка, сумки выставим за дверь?

– Думаю, что с первого этажа сами донесем сумки на колесиках.

– Давай до завтрака, чтобы потом налегке спуститься к автобусу.

Так и сделали. Я спускалась с одного марша лесенки первой, тяжеленькую сумку прижимала к боку, чтобы видеть ступеньки.

Нина шла за мной, сумку почему-то держала перед собой, что ее и погубило. Когда я остановилась на повороте, сзади раздался страшный грохот. У меня было впечатление, что треснула стена. В испуге оглянулась. Растянувшись плашмя во весь рост, головой упершись в стенку, на ступенях лежала моя подруга и не шевелилась. Тут же к ней кинулись несколько человек и осторожно попытались ее поднять. Я смотрела на ее лоб.