На пике

Я бы очень хотел вернуться в то время, но, к сожалению, это невозможно. Теперь эти раскаты внутри меня. Как напоминание о моём беззаботном прошлом, ведь когда-то я был нормальным.

– Привет, принёс? – спросил меня Олег, пока я ковырялся в рюкзаке и шлёпал дырявыми кроссами по лужам. Сколько себя помню, я всегда носил одежду, как попало, и продолжаю. Мама штопала, а я рвал её снова и снова. Просто потому, что тогда нельзя было иначе. Такое было время. То гвоздь зацепишь, то старшаки в грязь толкнут. А сейчас это просто мой стиль.

Дырки, булавки, такое вот наследие. Но мне это нравится. Хоть где-то удалось сохранить себя прежнего, хотя роком я раньше и не увлекался.

– Привет, ага, – волнительно произнёс я, наконец, достав отцовскую пачку сигарет. Смятый Winston тогда вызвал у всех восхищение. В бело-синей упаковке оставалось ещё три штуки, как раз для меня и моих друзей, чем мы с восторгом и занялись на заднем дворе школы. Сказать, что это лучшие сиги, которые я когда-либо курил – ничего не сказать.

А потому что это было по-настоящему…Душевно, особенно и действительно запомнилось. Потому что тогда всё казалось другим. Я и не думал, что такая маленькая зависимость приведёт меня к такому коллапсу, это ведь было просто баловство. Первые затяжки, кашель, проблемы, которые кажутся тебе самыми серьёзными в твоей жизни. Например, то, что мы с пацанами опоздали на урок, и учительница унюхала от нас запах табака, незамедлительно выгнав нас из класса к директору. Это было незабываемо. Я всегда и везде вызывал у людей отторжение. За всё время моей, мягко скажем, нелёгкой учёбы не было ни одного учителя, который бы похлопал меня по плечу и сказал: «А ведь из тебя что-то вырастет…Ты чего-то добьёшься». Так и рушатся детские представления о взаимопонимании, поддержке и уважении. Наверное, это тоже повлияло на мой дурацкий характер. Уж слишком я получился пессимистичным и пустым. Но тот период с парнями за школой входит в топ моих любимых воспоминаний о том, что было важно. Тогда нас знатно отчитали, сдали родителям и от отца мне, разумеется, прилетело. У нас с ним всегда были непонятные отношения. Он был грубым и заносчивым, и мама часто плакала после их ссор, а я старался не слушать. Поскольку я был один в семье, то многого не понимал, но точно знал, что причиной, по которой они до сих пор были вместе, являлся именно я. Мне было тяжело тогда, из-за семьи в частности, но раньше взрослые о таком не думали.