Цена

Я решил узнать, чем она занимается в жизни.

– Студентка, – сказала она и, помявшись, продолжила: – Знаете, еще я встречаюсь с мужчинами… за деньги…

Тривиально. Я, конечно, мог и не спрашивать, проституция – самое подходящее занятие для людей с комплексом жертвы.

– Прошу Вас, не осуждайте меня, это все как-то так сложилось, само собой, – продолжала оправдываться девушка. – Мужчины сами вычисляют меня. Я не знаю, каким образом. Мне очень сложно сказать «нет» мужчинам, я сразу попадаю в зависимость от них, более того, мне просто везет, что они дают мне деньги, я сама не смогла бы попросить, понимаете?

Я все с большим удивлением смотрел на нее, честно, я уже ничего не понимал.

Поэтому предложил остановиться в этой исповеди и начать работу – в конце концов, у нее был конкретный запрос. Я взял ее за руку, закрыл глаза и стал настраиваться на нее. Такого мерзкого состояния я не испытывал в контакте давно. Смесь страха, боли, гнева, тоски, одиночества и безысходности сковали меня сразу, да так сильно, что я открыл глаза и отпустил руку девушки.

– Да, тяжелый случай, – пробормотал я, не поднимая глаз на девушку.

– Вы не можете мне помочь?.. Я прошу вас, я могу хорошо заплатить, у меня достаточно денег, пожалуйста, мне нужно знать, – в ее голосе было столько мольбы, что мне стало еще хуже. Я не знал пока, что с ней, но уже понял, что лучше бы ей не знать правды.

– Для вас это может оказаться очень большим ударом. Я обязан предупредить вас. Прошу, подумайте еще раз, может, отложим, и вы придете через неделю, еще раз все взвесив? – я тоже почти умолял ее, мне надо было приготовиться, мне нужно было время, чтобы настроиться на погружение в ее кошмар.

Я посмотрел на девушку, ее лицо окаменело, в нем появилась почти звериная жестокость. Точно, обратная сторона жертвы – жестокий тиран, мучитель.

– Нет! – жестко и зло сказала она. – Я. Хочу. Сейчас.

Она вбила эти слова в воздух между нами, и время остановилось. Завороженный холодным блеском ее глаз, я снова взял ее за руку и не сделал даже робкой попытки сопротивляться навалившемуся на меня кошмару.

Я пошел, вернее, полетел в глубину ее воспоминаний, ощущение было, словно на скоростном лифте проваливаешься в бесконечность, при этом на секунду застреваешь на каждом этаже. Я ловил лица окружающих людей, тех, кто был важен для нее, там был и ее последний кошмар, мужчина, лицо и повадки которого выдавали в нем крупного функционера.