Университет Видеоигр. Том I

Они все отмахивались, велели подождать сперва до католического Рождества, затем до Нового Года, а после – и до григорианского Рождества Христова, но когда эти даты наступали обещания игнорировались. Иногда, конечно, они давали мальчику денег чтобы поиграть в подвальном игровом клубе возле детского сада, но он в очередях стоял больше, чем играл, игры стоили дорого – по копейке за минуту игры, да и качество игр было, скажем так, не на высоте в отличие для тех, у кого был свой, личный гаджет.

Но в чем-то родители были правы, приставка продавалась в эксклюзивном магазине, да и стоила недешево – в США она еще на тот момент не вышла, а в Советском Союзе должна была появиться только через год, так что товар этот являлся исключительно привилегией элиты. Компьютер был доступнее, но стоил намного дороже приставки.

В магазин этот Саймон временами захаживал. Из всех приставок ему нравилась только одна-единственная, она была золотистого цвета и выглядела гораздо красивее других белых.

Наконец родители согласились осчастливить человека к празднику всех влюбленных в случае хорошего поведения в детском саду.

В тот день перед покупкой приставки Блюм-младший просидел ниже травы и тише воды, со всеми хорошо общался, никого не обидел, сидел себе спокойно, рисовал красками своих родителей. Напротив сидел Лука Бенуа – один из немногих мальчиков, числившийся у Саймона в черном списке. У него были рыжие волосы с миниатюрной косичкой на затылке, лицо в форме яйца, блестящие синие глаза, курносость и пухлые для шестилетки губы с легким румянцем и ямочками на щечках.

Левое его ухо украшало точечная, почти незаметная сережка. В то время он казался для юного будущего геймера нормальным парнем, даже думал сдружиться с ним. Как же последний тогда ошибался, каким же идиотом он был.

В один прекрасный момент он почувствовал что-то липкое и склизкое на лице, достал из кармана салфетку и когда ею вытерся, понял, что его щека была заляпана краской, ровно как лоб и виски.

Детсадовец мигом ринулся к воспитательнице возле которой уже стоял жалующийся на него Бенуа.

– Саймон нарочно облил мои штаны – он смотрел на нее плаксивыми глазами – накажите его, пожалуйста, прошу вас, сделайте что-нибудь.

Воспитательница Валентина Бонк посмотрела на виновника как на преступника-рецидивиста. Губы ее походили на бант, а брови – на крышу дома.