Нездоров

Сам Медви воспринимал Майкла как красавца-оленя, сбежавшего из фойе близлежащего аквапарка – еще вчера он быстро и так горделиво скакал по искусственному покрытию ледяного склона, пренебрегая опасностью, размахивая обрывками сверкающих гирлянд, зацепившимися в его рогах, всячески красуясь и любуясь собой – и вот он уже беспомощно летит вниз, поскользнувшись на самом краю… Наутро Майкл уже лежал посреди палаты реанимации неврологического отделения и, воспринимая окружающее лишь на слух, так как временно повредился зрением, тупо, но при этом совершенно серьезно пытался понять: «Для чего больных тут складывают друг на друга? Места им, что ли, не хватает? И почему все врачи и медбратья вокруг пьяные? Ведь Новый год был уже целых пять дней назад!» Майкл опасался напрасно – в реанимации никто и не думал пить.

И штабелировать больных. Майклу вообще многое тогда казалось: например, что кто-то вырезал у него из головы целый сектор, как ломтик торта к новогоднему столу. Такой вкусный-превкусный грушевый торт. Который, оказывается, до той поры управлял массой процессов, происходящих в его организме. И в один момент перестал. Чудодейственные лекарства под названием «нейропротекторы», которые могли это затормозить, ученые еще только собирались изобрести. «Ну почему – думал Майкл – Мы так слабо информированы?» До наступления всех этих неприятностей он ни о чем таком даже не слышал. Иначе – уж поверьте – постарался бы этого избежать. Откуда взялась эта напасть? Врачи утверждали, что его сердце всего лишь на секунду остановилось – вот тромб и оторвался.

Когда Майкл наконец покинул отделение реанимации и переехал на реабилитацию, первым, кого к нему пустили, был Медви. «Очень они похожи, наверное, брат!» – подумала медсестра. Майкл схватил друга за руку изо всех оставшихся сил. Наконец-то! Как же долго ему пришлось ждать! Ему представлялось, что друг может взять его за руку и вытащить из всей этой истории! Может! Но говорить Майкл ничего не мог. Из глаз его лились тяжелые бурные слезы оказавшегося таким внезапным горя.

Медви со своей стороны понимал, что его слова бессильны что-то изменить. Он тоже сжимал руки Майкла и тоже плакал. Тяжко, безутешно… Что же теперь будет?

3

Майкл привык просыпаться в шесть утра от укола в живот. Вскоре он уже недоуменно вспоминал: а что, бывает иначе? Майкл не сразу догадался, что этот страшный недуг – не что иное, как отложенный почти на два десятка лет результат его ночной встречи с пьяными солдатами.