Персиковый рассвет

Да и где будет эта обратная сторона, Персик пока и сам не мог понять. Зато у него была просто куча свободного времени и бескрайний горизонт.

Пытаясь поймать себя хоть бы на одной мало-мальски достойной философских трактатов мысли, Персик даже не заметил, как оказался на вполне безлюдном берегу. Оазис тишины был скрыт от назойливых глаз пригорком, поросшим зеленым папоротником, и внушительным забором с колючей проволокой. Персик удобно уместился на пологом склоне мягкого песка, с которого можно было медленно скатиться, возомнив себя ни больше, ни меньше – кусочком сливочного масла на горке свежих, ароматных блинчиков, что по утрам частенько пекла тебе мама или бабушка.

Это был один из тех дней, когда солнце обволакивает тебя со всех сторон и только редко набежавшая тучка может подарить хоть намек на тень или спасительную прохладу. Один из дней, когда, казалось бы, сам воздух превращается в такую тягучую субстанцию, густую словно мед, который бы ложкой лить на те самые блинчики. Персик глядел на это солнце всего лишь какую-то долю секунды, но, отведя взгляд на море, неизменно видел теперь на поверхности яркие зеленые круги, которые будто бы пульсировали на гребнях волн.

– Жаль, что я совсем не рисую, мне бы хотелось, – напел громко Персик, решив, что этот уютный уголок оценит выбор песни.

– Что вот прямо совсем не умеешь? Даже солнце и птичек-галочек? – Персик от неожиданности сначала подпрыгнул на пятой и единственной в тот момент соприкасающейся полноценно с землей, точке опоры.

Но признаться честно, выглядело это довольно нелепо и смешно, так что даже Персик готов был это признать с тяжким вздохом:

– Вот и грация кошки – ловкость картошки, – повернув голову, Персик глянул на незнакомца. – С птицами-галочками я, вероятнее всего, справлюсь, но хочется-то другого.

– Так и чего же тогда хочется, раз нужны особые навыки? Уж не капеллу же Сикстинскую заново перекрашивать? – незнакомец сидел так близко, что можно было бы с легкостью отучить его от подобных плоских шуточек качественной оплеухой.

Но Персик был послушным и чрезвычайно неконфликтным, поэтому он вернулся к созерцанию морского буйства, рассказывая о причине своих сожалений:

– Знаете, у меня никогда склонностей к рисованию не было. Даже в музыкальной школе первым заданием было нарисовать пустыню с верблюдом, так вот мой рисунок был не мною нарисован. Об этом узнали – стыд и срам, конечно, но с музыкой из-за этого у меня тоже не сложилось.