Мнимый горизонт

«Не самый дурной расклад», – оптимистично рассудил юноша, несмотря на резь в глазах.

Радуясь мягким прикосновениям своих холодных ладоней к зажмуренным векам, он вспомнил, что всего несколько мгновений назад эти самые ладони касались рук Акселя и Умника.

Стоит полагать, что теперь ни этих двоих, ни Феи больше нет. По крайней мере, в том виде, в каком они были раньше.

Медленно и мучительно приоткрыв глаза, Первый убедился в своей печальной догадке – кроме него в этой небольшой больничной палате нет ни души.

Не на кого больше уповать, некого обвинить в происходящем – теперь только сам и по собственной инициативе.

Впрочем, чувство одиночества быстро улетучилось, уступая увлечённому исследованию обстановки. В интерьере помещения он быстро узнал очертания уже знакомой ему палаты – точная копия того места, где было его первое пробуждение. Разве что освещение на порядок ярче – глаза до сих пор покалывает.

С трудом повернув голову вправо, юноша обнаружил короткий коридорчик, что ведёт к двум дверям – одна на выход из палаты, другая в уборную.

Да, он помнит это.

При осмотре левой стороны помещения обнаружилось уже привычное широкое окно. Всё как и раньш…

«Окно?» – встрепенулся Первый, не замечая, как лицо вытягивается в изумлённой гримасе.

С каких пор здесь окно? Разве оно было раньше?

Преисполненный странного воодушевления, он подался в сторону, вскакивая с постели.

А, нет. Не вскакивая.

Не сумев сдвинуть онемевшую нижнюю часть тела, Первый свесился с края кровати и с тревожным «Ой!» повалился на гладкий пол.

Кряхтя от боли в ушибленном плече, юноша поднялся на локтях и с осуждением уставился на свои бесполезные ноги. Он обратил внимание, что совсем не чувствует их.

Как вдруг его накрыло тревожным предчувствием.

«Я… нет, не может быть!»

Первый с натугой потянулся правой рукой к ноге и хлопнул себя по бедру. Никаких ощущений. Ускоренно задышав, он несколько раз стукнул кулаком по тому же месту. Бесполезно.

На разум обрушилась мрачная догадка, что стала крепнуть с каждой секундой, вселяя всё больше болезненного пессимизма.

Перед глазами явственно предстали картины, иллюстрирующие жизнь с парализованной нижней частью тела: вот он с трудом пытается слезть с кровати и падает, больно ударяясь плечом, а вот хочет скатиться на кресле-каталке по пандусу на ступеньках, мешкая и нервничая, а теперь смотрит издалека на весело бегающих во дворе детей, с горечью осознавая, что ему этого не дано.