Дубинины. Когда приходит любовь.

Может, благодаря нему в общении с Виктором она добилась определённых результатов. Он престал срываться на крик и резкие выражения, иногда даже говорил с поразительной для него душевной чуткостью, уже не прогонял девушку по пять раз за вечер. Катя заметила темы, которые не следовало пока с ним обсуждать: это брат и мама. О прошлом Витя по-прежнему рассказывал только урывками. Зато любил слушать подробности о Катиной семье. Один раз, слушая болтовню о старшем брате, он прервал её:

– Погоди, его зовут Максим? Как твоя фамилия? Дубинина? Мы знакомы с твоим братом.

– Откуда ты его знаешь?

– Салагами вместе бузили, в одной шобле пьянствовали, ещё до армии. Он постарше лет на семь, всё говорил: «Не пей, Витька, это тебя брат спаивает». Я на это сразу в драку лез, благо кулаки больше выросли. Только брата твоего не особо поколотишь, он ведь единоборствами занимался… Потом-то всё плохо кончилось: кто в тюрьму попал, кто спился, а кого-то зарезали. Макса я из виду потерял… Что, правда, сейчас счастливый семьянин?

– Да, жена у него врач, очень хорошая, трое детишек.

– Не надо! Он-то выбрался, а я – в дерьме…

* * *

– Витя, ты оброс. Давай, подстригу? – Катя задумчиво оглядела лохматую голову.

Синяки у него прошли, царапины зажили, отёчность спала, а вот волосы висели паклями.

– Умеешь?

– Умею. У мамы не получается, а у меня как-то сразу получилось. Я и папу, и братьев иногда стригу. Папа только перед важными встречами идёт в парикмахерскую.

– Нет, – Витька набычился.

– Но почему?

– Ну… не хочу, чтобы женские руки моей головы касались.

– А в парикмахерской не женские, что ли? Где ты мужские отыщешь?

Катя права. Одно время Витька к сослуживцу мотался, тот в армии классно стриг, но потом перестал ездить, потому что всё время пил; приходилось, протрезвев, в парикмахерскую наведываться, там дамочки морщились брезгливо, когда его стригли, но ему было плевать. Тогда…

– В парикмахерской – другое дело, а твои – не хочу.

– Глупый какой. До выписки далеко ещё, так и будешь патлатым? Я принесу в следующий раз всё необходимое.

И принесла ведь целый чемоданчик. Витька смирился, отдал себя в её руки. Устроились на табуретке в конце коридора, некоторые приходили поглазеть, а один тоже стричься напросился, Катя и того подстригла. Работала она, действительно, умело. Витька потом всё щупал свою голову с улыбкой вспоминая прикосновения нежных девичьих рук.