Моя жизнь среди индеанистов

И та завораживающая музыка с дрожащей флейтой – где Шаттерхенд и Инчу-чун борются в воде… И сам фильм широкоформатный и потрясающе цветной. И такими насыщенными были те цвета и впечатляющими звуковые эффекты!

И эти две киноистории повторялись снова и снова, снова и снова – каждый день. Я-то ладно, со мной было всё понятно, но и товарищу моему не надоедало – вот что удивительно! Эта ежедневная радость – одно из самых волшебных воспоминаний моей жизни.

Жаль, невозможно передать тот манящий запах огромного, почти пустого, утреннего кинозала середины 70-х годов, с висящими пылинками в луче проектора, мощный звук из стереодинамиков, дающий эффект полного присутствия.

А на экране – такая волнующая, невыразимо притягательная настоящая жизнь!

После сеансов мы выходили на улицу и казалось, что мы очутились на сером тюремном дворе…

Удивительная судьба у этого моего приятеля.

Он вырос и стал… попом. Это до того странно! Как непостижимы наши жизненные пути…

Представьте, что ваш обычный приятель, с которым вы всё детство бегали, хулиганили, ругались, дрались; самый обычный мальчишка, который сквернословил, задирал девчонкам платья, ходил каждый день с вами на «Виннету», вдруг стал… батюшкой, которому бабки целуют ручку.

То есть святым человеком?

Мало того, что это дико неожиданно, так ещё и несколько… обидно. Мне вот бабки при встрече ручку не целуют. Значит, он стал в чём-то лучше, выше меня? В чём?.. В том, что читает и почитает еврейские сказки и мифологию? Только-то?.

.

ГОДЫ, ПРОВЕДЁННЫЕ В ЛАГЕРЯХ

Плоды успешной агитации. – Скрываемся от лагерного начальства. – Заточки, сделанные на камне. – Я бунтую против лагерных порядков. – Весь отряд №7 ходит с моим портретом на груди. – Женщины плачут при виде меня. – Универсальный ответ на все вопросы бытия. – Меня переводят в другой отряд за лагерный беспредел. – В изгнании. – Встречи со старыми лагерными дружками. – Братья по крови

Будучи уже почти подростком, однажды в пионерском лагере я «заразил» индейцами всех пацанов из нашего отряда (как тогда в детском саду нас сагитировал Юрка Чулков).

И к большому неудовольствию и беспокойству вожатых, мы исчезли у них из виду и стали строить себе по кустам в отдалённых концах лагеря укромные индейские убежища – что-то типа вигвамов из наломанных в зарослях веток.

Мало того, понаделали себе опасных томагавков из загнутых буквой Г железных ножек от поломанных стульев для столовой.