«Искусство и сама жизнь»: Избранные письма

О, целомудренная невеста!

О, нежная гордость!

Две головы склонились над колыбелью,

Две руки переплелись над головкой,

Обняв друг друга, качая ее, Пока двое смотрели на жизнь, ниспосланную любовью.

О, торжественный час!

О, таинственная сила!

Двое родителей у вечернего очага,

Красные отблески упали на их колени,

Коснулись головок, которые медленно подрастали,

Словно бутоны лилий на стебле.

О, терпеливая жизнь!

О, деликатная борьба!

Двое неподвижно сидели там же,

Красные отблески освещали их колени,

Но все головки, которые медленно подрастали,

Ушли и оставили в одиночестве эту пару.

О, быстротечное путешествие!

О, безвозвратное прошлое!

Красные отблески падали на пол

И увеличивали пространство между ними,

Они придвинули свои кресла поближе друг к другу, Их бледные щеки соприкоснулись, и промолвили они: «Еще раз».

О, воспоминания!

О, прошлое!

Три стульчика

Они сидели одни у яркого очага,

Седовласая дама и господин в летах,

Грезя об ушедших днях;

Слеза упала на морщинистую щеку,

Их обоих посетили мысли, которые они не могли

произнести вслух,

И сердце каждого из них печально вздохнуло.

Потому что их грустные и наполненные слезами глаза

смотрели на

Три стульчика, стоявшие в ряд

У стены в гостиной;

Они стояли там – довольно старомодные,

С сиденьями из парусины и деревянным каркасом

И с такими прямыми и высокими спинками.

Затем господин покачал своей седой головой

И нежно промолвил дрожащим голосом:

«Мать, эти пустые стулья,

Они будят в нас такие печальные, печальные мысли сегодня

вечером,

Мы навеки спрячем их от наших глаз

В маленькой темной комнатке наверху».

Но она ответила: «Отец, нет, пока нет;

Потому что я смотрю на них и забываю,

Что дети ушли,

Мальчики вернутся, и наша Мэри тоже,

В своем переднике в голубую клетку,

И будут сидеть здесь каждый день.

Джонни все еще будет строгать высокие мачты для кораблей,

А Уилли разбрасывать свинцовые пули,

Пока Мэри будет шить что-то из лоскутков;

По вечерам три детские молитвы

Будут возноситься к Богу с этих маленьких стульчиков,

Такие тихие, что никто о них не узнает.