«Искусство и сама жизнь»: Избранные письма

В них распускаются лиловые, синие, желтые, пурпурные цветы, взгляд его ласкают облака с их обширными пляжами, прекрасными голубыми озерами, протяженными реками, и горами, и долинами, и невероятными городами, то погруженными в тень, то освещенными закатом со всей его роскошью. О, как она сладка мне, жизнь рыбака! Как я люблю ее жестокие битвы и мужественные радости! Но когда ночью порыв ветра вдруг сотрясает нашу хижину – матушка, сердце твое сжимается от ужаса! Ты встаешь и, вся дрожа, молишься Деве, охраняющей несчастных моряков! Ты преклоняешь колени перед ее образом, и слезы текут по твоему лицу при мысли о сыне, которого вихрь уносит в сумрак, к подводным камням, от которых доносятся жалобы усопших, смешанные с голосом бури.

Храни нас, Господь, ибо лодки наши так малы, а море Твое так велико![31 - В письме процитировано по-французски.]

Этим утром без четверти пять случилась страшная непогода, вскоре после этого через ворота верфи прошли первые рабочие – под проливным дождем. Я встал и отправился туда, захватив с собой несколько тетрадей, и там, сидя под куполом, я читал и смог при этом рассмотреть всю верфь и доки; тополя, кусты бузины и прочие растения сгибались от сильного ветра, дождь стучал по штабелям древесины и палубам кораблей, шлюпки и маленький пароходик сновали туда-сюда, вдалеке, в деревне, что стоит на противоположном берегу бухты Эй, были видны быстро проплывающие коричневые паруса, а дома и деревья на набережной Бёйтенкант и церкви приобрели более насыщенную окраску.

Постоянно слышались раскаты грома, сверкали молнии, небо было как на картине Рёйсдаля, и чайки низко летали над водой.

Великолепный вид, единственное настоящее утешение после вчерашней удушающей жары. Меня это взбодрило, потому что вчера вечером я ужасно устал, когда поднялся наверх.

По совету папы я навестил накануне преподобного Мейеса с супругой и выпил с ними чаю. Когда я пришел, мне сообщили, что его преподобие отдыхает, и попросили погулять полчаса, что я и сделал; к счастью, в моем кармане был томик Ламенне, и я читал его под деревьями на берегу канала, и вечернее солнце отражалось в темной воде.

Затем я вернулся туда, и их супружеская пара напомнила мне «Зиму» Торвальдсена. Все же папа и мама напоминают ее гораздо больше, но, как я уже сказал, и здесь было что-то от нее.

Я на четыре года старше тебя, дни летят, и, вероятно, для меня они проходят быстрее, чем для тебя, но я борюсь с этим, немного растягивая их утром и вечером.